Страница 105 из 127
На завтрак была отварная картошечка с простоквашей. Люблю простоквашу, могу литр выпить!
Родьку я «не замечала». Он сильно страдал от этого, пытался загладить свою вину, но я решил слегка поссориться с ним, потому что скоро Иркутск, а там… Я уже решил упросить дядю Костю купить мне билет до Владивостока. А где сойти, подумаю.
После завтрака глава семейства, уже снова бодрый и решительный, собрал всех во дворе, спросил, не забыли, чего?
- Никто ничего не хочет? В туалет все сходили? Сегодня надо нагонять график, остановки нежелательны.
Мы заверили отца, что готовы к длительной поездке. Я специально не стал пить чай, зато Родька опять присел с банкой сгущёнки и хлебом. Я сказал, что он растолстеет от такой диеты, на что Родька только буркнул что-то невнятное.
На этот раз я упросил Тётю Марину нарисовать мне красивое лицо, сделал себе маникюр с лаком, надо как можно более соответствовать образу, потом будет некогда.
Утренний воздух задувал в открытую форточку в переднем окне, закрыв своё окно, я невольно жался к тёплому Родьке, мне было холодно в лёгком сарафанчике. Радостный мальчик обнимал меня одной рукой.
Остановились только один раз, Родька не вытерпел. Мы тоже вышли, размяться.
Я смотрел на красоту вокруг, сквозь деревья была видна могучая Ангара, и думал, что, если бы не мои враги, вряд ли я когда-нибудь проехал бы весь Союз от края до края. Если бы захотел съездить в Приморье, полетел бы самолётом.
А так, сколько друзей у меня появилось, не говоря о Ниночке! Вспомнив Ниночку, я опять заулыбался радостно: милая девочка, скоро напишу тебе, подожди немного!
Родька принял улыбку на свой счёт, снова прижался ко мне.
В Иркутске дядя Костя поставил машину на привокзальной площади, и мы с ним пошли посмотреть расписание поездов. Родька хотел идти с нами, но мама остановила его:
- Подожди, они сейчас вернутся.
- Куда это они? – забеспокоился Родька.
- Посмотрят расписание, и придут, сиди! – приказала мама, и Родька остался в машине, испуганно глядя на нас.
На вокзале мы узнали, что скоро прибывает «Россия».
- Дядя Костя! Возьмите мне билет на «Россию»! – запрыгал я, - Два дня, пусть, три, и я во Владивостоке!
- Дорого, наверное, - засомневался дядя Костя.
- У меня есть деньги! – не угомонился я, - Любое место!
Дядя Костя поинтересовался.
- Есть только СВ, - мрачно сказал он, - двадцать пять рублей место. Но продают сразу два места.
- Берите! – воскликнул я, протягивая ему ещё два четвертных, - Буду одна ехать, понимаете? Совершенно безопасно! Один взрослый, один детский! Будто для нас с вами! Не хватит, добавлю!
Дядя Костя взял деньги, не стал спрашивать, где я их взял, пошёл к кассам.
Скоро два заветных картонных прямоугольника были в моих руках. Я еле смог сдержать радость: ещё бы! Надоевшее путешествие близится к завершению. Хотя холодный червячок шевелился где-то внутри меня: «Куда ты едешь, Сашка? Домой? Нет, Сашка, ты едешь в неизвестность. Кому ты там нужен? Твоё место давно занято».
«Всё равно! – упрямо отвечал я. – Только посмотрю! А там видно будет. Попрошусь в детдом».
Вернувшись к машине, мы отвязали мой рюкзак, я взял маленький, дядя Костя большой.
- Ну, Саша, прощайся, - тусклым голосом сказал он. Я помахал рукой Родьке, повернулся, и пошёл на вокзал. На перроне нас догнал запыхавшийся Родька с безумными глазами:
- Вы куда?! – закричал он.
- Прощай, Родик, пора мне, - невесело сказал я ему.
- Как, «пора»?! А я?! Сашенька, а я?!
- А ты останешься с родителями. Родик, я еду в неизвестность, понимаешь? Одному всегда легче…
- Вот и оставайся! Оставайся с нами! Будь мне сестрёнкой! – он схватил меня в объятия, прижал к себе, - Я хочу быть с тобой.
Я беспомощно смотрел на дядю Костю, на подбегающую тётю Марину. Убежать не получилось.
А тем временем скоростной красный поезд подходил к перрону.
- Дядя Костя, возьмите мне газету, пожалуйста! – попросил я.
- Какую тебе? «Пионерскую Правду»?
- «Пионерскую», «Комсомольскую», и местную!
Когда папа отошёл, я попытался отделаться от мальчика:
- Родик, ты же знал, что мы расстанемся, к чему эти концерты? Назови свой адрес, я напишу, обязательно напишу!
- Напишешь? – сквозь слёзы спросил мальчик.
- Слово даю, честное пионерское!
Родик назвал номер почтового ящика. Так вот почему их города нет на карте! Родители работают в каком-то «ящике»!
- Ты запомнишь? – всхлипнул Родька.
- Обязательно запомню, Родик, ты же видел, сколько я писем пишу! – Родька кивнул, не отпуская меня. Я видел, что он уже смирился с расставанием, надеялся только на чудо.
У меня было много расставаний, больнее всего пришлось при расставании с Ниночкой. Я понимал мальчика, если у тебя до этого не было друзей, а потом, только появившись, уезжает, это очень плохо и больно.
- Можно, я тебя поцелую? – прошептал он, а я почувствовал, как забилось его сердце от волнения.
- Только осторожно, не размажь макияж, - разрешил я. Думал, он в щёчку, а он!..
К счастью, мама оторвала его от меня, шёпотом выговаривая сыну, что он, на глазах у всех, девочку, в губы!! Думаю, мама давно догадывалась, что никакая я не девочка, только маскировался я очень искусно, не покопаешься. Не проверять же в наглую! Кстати, не она ли отправила сонного Родьку ко мне в баню? Всё может быть, что уж теперь думать да гадать!
Пришёл дядя Костя, принёс газеты, и мы, не теряя времени, пошли в вагон. Проводница посмотрела билеты, назвала номер купе, куда мы и вошли. Дядя Костя положил большой рюкзак на багажную полку, я выглянул в окно. Окно выходило на другую сторону, не на перрон. Я вздохнул, облегчённо.
- Ещё выйдешь? – спросил дядя Костя меня. Я отчаянно отрицательно затряс головой.
- Понимаю. Долгие проводы, лишние слёзы? – я кивнул, глотая комок в горле. Мне на самом деле стало жаль расставаться с этой семьёй, с которой так прекрасно провёл время. Они не считали меня чужим, делились всем, как будто я их дочь.
Я вышел в коридор, осторожно выглянул в окно. Родька плакал, зарывшись в мамину грудь, папа что-то говорил, гладя его по голове. Тётя Марина заметила меня, помахала рукой. Я ответил, и ушёл в своё купе.
Там я сразу переоделся в трикотажный серенький костюмчик, разулся, потому что на полу лежал ковёр, потом забрался с ногами на диван и углубился в чтение.
На первой странице «пионерки» была большая статья, посвящённая полёту межпланетного космического корабля на Луну. Корабль уже совершил мягкую посадку на поверхность планеты, для изучения поверхности Луны выехал автоматический Луноход, который передаёт телеметрические изображения на Землю. Обработанные фотографии будут опубликованы.
На развороте была напечатана большая цветная фотография челнока. Этот челнок будет вращаться на окололунной орбите, ждать, когда закончатся исследования, затем заберёт капсулу с Луноходом, и вернётся на Землю.
Челнок был похож на огромный самолёт с куцыми крыльями. большой грузовой отсек, кабинка для пилотов… Фантастика! Где-то там сейчас, в невесомости, летают животные. Пишут, что пока они живые. Заражены радиацией, или нет, неизвестно.
В статье так же высказывались сомнения насчёт полёта американцев на Луну, напечатаны были их снимки Лунной поверхности, образцы грунта, который американцы отказывались предоставить нам, для исследований, в то время, как мы, доставленный автоматической станцией Луна -6, передали им, по программе совместного освоения космоса.