Расплата

— Все устали, — тихо ответил Рустам. — Но если сейчас сорвёмся — нас сожрут.

Сеня кивнул, наконец поднял глаза. Взгляд стал другим — тяжёлым, собранным, будто внутри щёлкнул переключатель.

— Ладно. Работаем. Начни с Громовой и найди мне хоть кого-то, кто видел Веру. Хоть кого-то. А, да, и ещё… твоя охрана надёжна?

— Вполне, — коротко ответил Рустам. — Все на местах. Пока все тихо…

Он не дослушал. Голос друга будто растворился. Всё вокруг стало приглушённым, неважным.

Потеря контроля для Арсения всегда была чем-то вроде личного краха. Он мог пережить поражение, предательство, даже смерть, но не собственную слабость. Когда он не держал себя в руках — будто исчезала та грань, что делала его самим собой. А сейчас эта грань трещала по швам.

Он чувствовал, как внутри всё кипит — глухая ярость, смешанная со страхом, вытесняла здравый смысл. Голова гудела, будто кто-то поставил в ней мотор.

Где Вера?

Этот вопрос не отпускал. «Семейные проблемы» — дурацкая отговорка, которая не вязалась ни с её характером, ни с тем, как она была написана. Чем больше он перечитывал её сообщение, тем отчётливее видел: слова чужие. Нелепые, вымученные, будто написаны под диктовку. Она бы не ушла вот так.

Когда они вчера расставались, она была расстроена из-за работы, из-за Сани, как, собственно, и он сам. Но она горела — желанием быть рядом, помочь, разрулить всё. А сегодня что? Испугалась? Передумала? Нет. Он не верил, что Вера могла спасовать перед трудностями. Тут явно было что-то другое, и он даже боялся думать о том, что к этому мог быть причастен Аслан.

Перед глазами всплыла вчерашняя сцена — как Вера идёт к своему подъезду, как поправляет волосы и, обернувшись, посылает ему воздушный поцелуй, после чего скрывается за железной дверью.

На этом месте память будто дрогнула — мелькнула зернистая рябь, белый шум, короткий всплеск света… и — пустота.

Он провёл ладонью по небритому лицу.

— Если с ней что-то сделали… — пробормотал он почти беззвучно.

Рустам бросил на него короткий, внимательный взгляд.

— Не думай об этом, пока нет фактов, — глухо сказал он. — Сначала ищем. Потом делаем выводы.

Арсений кивнул, будто заставляя себя подчиниться. Но внутри всё уже кипело. Он знал — если окажется, что за исчезновением Веры стоит Аслан, никакой холодный рассудок его не удержит.

***

Потеряв счёт времени, Арсений сел в машину — просто чтобы не сидеть на месте — и сам не заметил, как оказался у её дома.

Занавешенные окна. Тишина. Ни света, ни движения.

Он вышел из машины и стоял, глядя на окна, чувствуя, как грудь сдавило, словно кто-то вставил туда железный обруч и медленно прокручивал его.

Он достал сигарету, потом вторую, третью — одна гасла, не докуренная, и сразу вспыхивала новая.

Дым щипал глаза, но он всё равно смотрел на занавешенные окна, будто надеялся, что где-то там дрогнет свет.

Сквозь тяжёлые, вязкие мысли пробивался её образ — тёплый, живой, такой настоящий, что на миг даже стало больно.

Её улыбка, розовеющие от смущения щёки, тихий смех, от которого в груди становилось легче.

Он цеплялся за этот образ, как утопающий за спасательный круг — чтобы не сойти с ума, не провалиться в ту бездну, что разрасталась внутри.

Выкинув очередной окурок, Арсений сел в машину и завёл двигатель. Заехал в «Кокон», потом в «Авангард» — проверил посты, убедился, что охрана на местах, всё спокойно, всё как должно быть.

А внутри — никакого покоя. Всё это напоминало затишье перед бурей.

Рассвет он встретил в машине.

Злой, уставший и голодный.

Купил в придорожном киоске кофе и резиновый хот-дог — запихнул в себя, не чувствуя вкуса, и поехал в «Эгиду».

Там, вместе с Матвеем и Ириной, они ещё раз прошли по ситуации. Арсений их внимательно выслушал, поставил подписи там, где показывали.

Уже на выходе он окликнул Ирину:

— Есть новости о Вере?

Та покачала головой. Сказала, что они с Ксенией сами в шоке — Вера не выходит на связь. Её нет ни дома, нигде. Одна надежда на Илью, но и тот пока молчит.

Слова неприятно резанули слух, будто кто-то наждаком прошёлся по нервам, но додумать Арсений не успел — едва вышел из здания, как к нему подошли двое крепких парней.

— Арсений Викторович, — сказал один из них вежливо. — Пройдёмте с нами. Вас ждут.

Он не спрашивал, кто.

И так знал — Аслан.

***

Кафе было пустым. Его явно закрыли для обычных посетителей. Мягкий полумрак, зеркала в золочёных рамах, массивные столы из отборной древесины.

В воздухе витал запах табака и мяса на углях.

Из колонок доносилась какая-то весёленькая песенка, совершенно не соответствующая моменту.

Официантка мельком взглянула на Арсения и, тут же опустив глаза, юркнула за дверь кухни, словно прячась.

За дальним столом сидел Аслан и абсолютно невозмутимо поглощал огромный кусок мяса, занимающий почти всю тарелку. Недалеко от него, за соседним столиком, в компании нескольких мужчин, сидел Али — курил и пил чай — пристально наблюдая за Арсением.

Стрельцов шагнул внутрь; громилы, стоящие у входа, двинулись следом за ним, как тени.

Воздух сгустился, в горле запершило — нестерпимо захотелось воды.

Он сглотнул, медленно подошёл к столу Аслана и, ничего не говоря, потянулся к стулу, чтобы отодвинуть его. В это мгновение рука охранника за спиной сдавила ему предплечье с такой силой, что по телу пробежала жгучая волна боли — будто её зажали в тиски.

— Руку убрал, — резко бросил Сеня, обернувшись; голос немного сел, выдавая его нервозность.

Охранник даже не моргнул. Только перевёл мёртвый, стеклянный взгляд на босса. Аслан, не поднимая головы, указал ножом на стул, словно отдавая команду псу. Лишь после этого хватка ослабла.

Арсений тяжело опустился в кресло, не отводя прожигающего взгляда от бывшего друга. Рука горела, но он не позволил себе ни жеста, ни гримасы.

— Это твоё кафе? — сухо спросил Арсений. — Я не знал.

— Нет, — Аслан усмехнулся. — Моего хорошего знакомого.

Повисла тишина. Динамик хрипнул, нож снова проскрипел по тарелке, словно по нервам.

— Аслан, что происходит?

— А ты не понимаешь? — его голос прозвучал мягко, почти лениво. — Ладно. Так уж и быть, объясню... По старой дружбе.

Аслан отложил нож, брезгливо вытер пальцы салфеткой и облокотился на стол.

— Ты порвал со мной из-за какой-то убитой шлюхи, — произнёс тихо, ровно, словно объяснял нерадивому ученику элементарную задачу. — И сделал это так, будто я один был во всём виноват. Как будто ты — святой, а я дерьмо.

В голове Арсения лихорадочно закружились мысли: всё это они уже проходили много лет назад и к чему Аслан опять завёл эту шарманку — пока было неясно.

— Ты что, блядь, считаешь себя лучше меня?! — в его голосе прорезалась сталь.

Сеня молчал, стиснув челюсти; сцепив пальцы под столом до боли. Плечи закаменели, но взгляд он не отвёл.

— Я привёл тебя в семью, — продолжил Аслан. — Дал тебе имя, защиту, людей, а ты плюнул на всё.

Аслан подался чуть вперёд и Сеня заметил, как почернели его глаза. Казалось вот сейчас грянет гром, и он взорвётся, но этого не произошло.

— На что ты надеялся? Вызвать во мне чувство вины? О, ты ещё упьёшься им, когда поймёшь, что всё, что с тобой происходит, — твоя вина.

Он вновь взял в руки нож и вилку и с явным удовольствием вонзил их в мясо. Сок брызнул на тарелку, будто кровь.

— А потом я узнал, что ты ещё и трахаешь мою бывшую, — он говорил без видимых эмоций, но голос стал ледяным. — Тебе не осознать своим «высокоэтическим» умишком, какую степень ненависти ты во мне пробудил.