Страница 60 из 76
Реон наклоняется, чтобы поцеловать меня, но я отворачиваюсь, и его губы касаются моей щеки. Он задерживается на секунду, прежде чем отстраниться.
— Пицца почти готова, — кричит Эбигейл.
Я выскальзываю из его объятий и возвращаюсь на кухню. Эбигейл достаёт пиццу из духовки и ставит передо мной. Реон разрезает её на порции и протягивает мне тарелку, положив на неё кусок. Он подхватывает меня и усаживает к себе на колени, после чего берёт пиццу и начинает кормить. Сначала меня охватывает растерянность, но всё же я наклоняюсь и откусываю. Я умираю от голода.
— Ты вообще спала? Или пекла весь день? — спрашивает Реон Эбигейл, касаясь моей поясницы и начиная водить большим пальцем по коже. Позади неё, на кухонной стойке, я замечаю поднос с кексами, которых раньше не видела. Они красиво украшены замысловатыми завитками глазури, каждый – миниатюрное произведение искусства. Несмотря на суровую реальность, я не могу отвести взгляд. На мгновение позволяю себе поддаться ложному чувству безопасности – напоминанию, что даже в этом жестоком мире есть место сладкому соблазну. И я намерена насладиться им.
— И то, и другое, — отвечает Эбигейл. — Поспала часа три, потом проснулась и начала готовить. Подумала, вам обоим нужна будет еда.
— Спасибо, — говорю я, не отрывая глаз от соблазнительного десерта на столе.
Когда я доедаю первый кусок пиццы, Реон встаёт и осторожно пересаживает меня обратно на стул, затем кладёт на тарелку ещё один кусок. После этого берёт один из кексов и ставит передо мной, а сам идёт к холодильнику за газировкой.
Эбигейл наблюдает за его действиями с тёплой улыбкой.
— Тебе тоже стоит поесть, — говорю я ему. Эбигейл кладёт ему кусок пиццы на тарелку, но я чувствую, что его взгляд всё это время прикован ко мне. — Сядь. Поешь.
Он слушается и, обойдя стойку, садится рядом со мной. После этого я замолкаю, не зная, что сказать. Мой телефон пищит, я проверяю его и вижу, что тётя просит позвонить ей как можно скорее. Отвечаю, что заеду к ней позже, и в ответ приходит эмодзи с поднятым вверх большим пальцем.
— Кто это был? — спрашивает Реон.
— Моя тётя.
— Та, что вырастила тебя? — уточняет он, и я поворачиваюсь к нему и киваю. — А почему тебя не воспитывал отец?
— Он в тюрьме, — отвечаю я и делаю глоток газировки.
— Вы были близки?
— Нет, не тогда, но сейчас я пытаюсь. Я навещаю его чаще, что хорошо.
— Наша мама умерла, когда мы были маленькими. Реон говорил мне, что твоя мама тоже ушла из жизни, когда ты была ребёнком? — говорит Эбигейл.
— Да, — отвечаю я.
— Мне жаль. И отец в тюрьме… должно быть, тебе было очень тяжело.
— Я выжила.
— Да, но ведь жизнь – это не только выживание, — мягко говорит она, а Реон рядом со мной замирает.
— Мне пора. Спасибо, что позаботились обо мне и накормили, но мне нужно к тёте.
— Я отвезу тебя, — предлагает Реон, но я качаю головой. — У тебя нет машины, Гусеница.
Чёрт. Точно.
— Я могу вызвать Uber.
— У тебя и денег с собой нет, — напоминает он.
Эбигейл тянется к своей сумке, достаёт стодолларовую купюру и протягивает мне. Я растерянно смотрю на неё.
— Вернёшь, когда встретимся в следующий раз, — говорит она.
— Я не могу взять твои деньги.
— Всё равно это его деньги, так что бери. — Она подталкивает купюру ко мне. Я беру её и кладу в карман одолженных штанов.
— Я постираю их и верну, — говорю ей, кивая на вещи.
— Оставь себе. Реон купит мне новые.
— Я тебе не банкомат, — ворчит Реон.
— Нет, ты мой брат. Так что заткнись и попрощайся с Лилит, чтобы она могла уйти, — отвечает Эбигейл и машет мне рукой, направляясь к ванной.
— Дай мне хотя бы переодеться и проводить тебя вниз.
Он встаёт, а я кладу руку ему на грудь.
— Пожалуйста, не надо.
— Я хочу, чтобы ты осталась. — Реон поднимает руку и накрывает мою, лежащую на его обнажённой груди, слегка сжимая. — Останься, — говорит он с отчаянием.
— Нет, мне нужно идти. Я должна… — Я качаю головой. — Я должна уйти.
Реон кивает и отпускает мою руку.
— Я приставлю охрану к твоему дому, — он хватает меня за бёдра и притягивает к себе. — Вернись. Пожалуйста, скажи, что вернёшься, — шепчет он.
— Для тебя это что-то новое? — спрашиваю я.
— Что?
— Говорить «пожалуйста». Ты нечасто произносишь это слово?
Он наклоняется, его губы касаются моего уха.
— Пожалуйста, Гусеница. — Дрожь пробегает по всему моему телу, прежде чем я отстраняюсь.
— У тебя есть мой номер. Не приходи. Позвони, как нормальный человек, — говорю ему, и он кивает. Я отступаю, чувствуя боль во всем теле, хватаю два кекса и направляюсь к двери.
Затем под его пристальным взглядом я ковыляю к выходу.