Страница 47 из 76
— Тебе, конечно же, — говорю я ей, поднимая другую руку, чтобы коснуться ее лица.
— Ты приводишь сюда всех своих спутниц? — в ее голосе слышится ревность, и я не могу сдержать самодовольную улыбку от осознания этого.
— Для меня есть только ты, Гусеница, — напоминаю я ей.
Похоже, этот ответ её устраивает. Я подхожу к столу, отодвигаю стул и помогаю ей сесть. Когда она устраивается, я встаю позади, аккуратно отодвигаю её волосы с плеча и касаюсь губами нежной кожи на шее. Черт, как же она приятно пахнет. Отстранившись, я занимаю место напротив и снимаю крышки с блюд. Она бросает взгляд на еду, ухмыляется, берёт нож и вилку и начинает есть. Я тоже пробую и просто наблюдаю за ней. Мы молчим, пока я наливаю ей бокал её любимой водки и себе тоже.
— Гусеница. — Она поднимает голову, и ее грешные глаза встречаются с моими. — Как я вообще тебя нашел? — размышляю вслух.
Она пожимает плечами, и прежде чем я успеваю что-либо сделать, бокал выпадает у нее из рук. Я наклоняюсь, чтобы поднять его, но осколок впивается мне в руку.
— Черт.
— У тебя кровь.
Именно тогда я слышу ее хриплое дыхание. Оставляя бокал там, где он упал, я замечаю, что ее взгляд прикован к моей руке. Кажется, она осознает, что пялится на мою кровь, потому что резко встает и подходит к краю здания, откуда открывается вид на город.
— Красиво, не правда ли? — спрашиваю, подходя к ней сзади. Я запускаю руку под ее платье и провожу по обнаженной коже. Мы оба смотрим вниз, на след моей крови на ее теле. — Я могу остановиться. — Я прижимаюсь к ней, чтобы она почувствовала то, что ощущал я с той самой минуты, как, блядь, увидел ее. Лилит качает головой и смотрит на меня через плечо, пока я остаюсь позади нее, а моя окровавленная рука гладит ее идеальную задницу. — Ты испортишь свое красивое платье, — предупреждаю я, но ее глаза уже закрыты, а дыхание становится все тяжелее.
Мне не требуется много времени, чтобы просунуть руку между ее ног, которые она охотно раздвигает. Я нахожу ее киску уже влажной, когда наклоняюсь вперед и кусаю ее за плечо.
— Такая мокрая, Гусеница. — Она ничего не отвечает, но прижимается ко мне так близко, как только может. Другой рукой я освобождаю член, а затем хватаю ее за затылок. — Ты примешь меня, ведь так? Моя кровь заливает твою гребаную задницу, а член готов разрушить твою идеальную киску. Ты примешь его, и тебе это понравится, — говорю я ей. — Скажи мне, — требую, приставляя член к ее входу, когда она наклоняется.
— Я приму его, и мне это понравится, — стонет Лилит, подаваясь своей сладкой киской назад, глубже насаживаясь на мой член.
— Да, да, именно так.
Она вскрикивает, когда я вхожу в нее, цепляясь за край здания, оставаясь в согнутой позе, принимая меня. Я шлепаю ее по заднице, теперь моя кровь размазана по всему ее телу. Какое это, блядь, красивое зрелище.
Лилит, согнутая, покрытая моей кровью.
Я хочу жениться на этой женщине и сделать ее своей, блядь, полноправно.
Если кто-то посмеет прикоснуться к ней, я уничтожу их. Мой член скользит в нее и наружу, и она кричит мое имя, когда кончает. Я вцепляюсь в ее волосы и трахаю еще жестче, пока ее тугая киска доит мой член. Как я вообще мог трахать других женщин до нее?
Она – та самая.
Та, кого я искал.
Я резко выхожу из нее, дергаю ее за волосы, пока она не встает, а затем разворачиваю лицом к себе.
— На колени.
Лилит опускается, без лишних слов ее губы обхватывают мой член, и я кончаю ей в рот. Она принимает каждую каплю, а когда всё заканчивается, отстраняется, вытирает рот и смотрит на меня с самодовольной улыбкой.
— Тебе нужно выпить, — говорю я ей.
Лилит еще не знает, что коктейль, который она сейчас выпьет, изменит ее гребаную жизнь.