Диагноз:отец

Глава 1 Кофе с судьбой

Эта новость обрушилась на меня ударом под дых. «У тебя есть дочь». Семь лет. Целых семь лет она скрывала от меня это. Мир поплыл, и единственным якорем, за который могло зацепиться сознание, стали воспоминания. Только она. Только Эмма.

Мы встретились восемь лет назад в Нью-Йорке, в той самой крошечной кофейне с парижским названием «Ля-Донна», где воздух был густым от аромата свежемолотого кофе и сладкой выпечки. Тогда я был всего лишь измождённым студентом-медиком, а её смутный силуэт — лишь частью интерьера, пока я, сгорбившись, строчил свою диссертацию за столиком у окна.

И вдруг этот силуэт ожил, приблизился, нарушив моё уединение. Её голос прозвучал как колокольчик, выводя меня из царства медицинских терминов.

— Что будете заказывать? — спросила она, и в уголках её губ сыграла лёгкая, солнечная улыбка.

Я оторвался от листов, поднял голову — и замер. Передо мной стояла не просто официантка. Это было видение: высокая, стройная блондинка с пухлыми, будто нарисованными губами и глазами невероятного, ярко-изумрудного оттенка, в которых, казалось, плескалась сама жизнь. А её фигура... её фигура в простом чёрном фартуке казалась тем самым идеалом гармонии, который скульпторы ищут всю жизнь. В тот миг моя диссертация разом потеряла всякое значение.

Я растерялся до глубины души, и из груди вырвалась первая, совершенно нелепая фраза, которую подсказало перегруженное сознание:
— Пожалуйста... на ваш вкус. Самое вкусное, что у вас есть.

Легкая краска выступила на её щеках, и она смущенно потупила взгляд, перебирая край блокнота.
— Ну, хорошо... Как скажете, — прошептала она и, развернувшись, скрылась за стойкой.

А я остался сидеть, словно парализованный, сжимая в пальцах ручку и глядя в пустоту. В ушах стучала кровь, заглушая шум кофемашины. Все мысли о диссертации бесследно испарились, вытесненные одним-единственным, навязчивым вопросом: как теперь подойти к ней? Как заговорить снова?

Может, стоит подкараулить её в конце смены и пригласить в тот уютный итальянский ресторанчик на углу? Или это будет слишком смело и она откажет? Или... или просто попросить номер телефона, под предлогом, что хочу всегда заказывать только «то самое» кофе? Мысли путались, создавая и тут же отвергая один робкий план за другим.

Не прошло и десяти минут, как она вернулась, бережно неся высокий стеклянный стакан, в котором переливались слои пенного латте. От напитка исходил соблазнительный аромат.

— Спасибо, — сказал я, и на моем лице сама собой расцвела улыбка, на этот раз искренняя и широкая.

Я сделал первый, осторожный глоток. И... о боже. Это было не просто кофе. Это было откровение. Идеальный баланс горьковатого эспрессо и нежного молока, с шелковистой пенкой, которая таяла на языке. Без преувеличения — самый восхитительный напиток, который мне доводилось пробовать.

Я поднял на нее взгляд, все еще находясь под впечатлением.
— У вас просто безупречный вкус! — воскликнул я, и в голосе моем звучало неподдельное восхищение, отсылавшее уже далеко не только к кофе.

По её щекам разлился лёгкий румянец, и она смущенно отвела взгляд, но улыбка не сходила с её губ.

— Я очень рада, что вам понравился мой выбор, — проговорила она, и в её зелёных глазах плеснулось искреннее удовольствие.

Мой взгляд скользнул вниз и задержался на бейджике, приколотом к её фартуку. Эмма. Имя, которое теперь навсегда отпечаталось в памяти. Но она уже сделала легкое движение, чтобы уйти, и я понял — момент ускользает.

— Эмма, — позвал я, заставляя её обернуться. — Простите за внезапность, но... может, вы составите мне компанию сегодня вечером? В ресторане?

Она ненадолго замерла, и мне показалось, что секунда длится вечность.

— Я бы с удовольствием, — наконец ответила она, и в её голосе прозвучала тёплая, живая нотка.

В ту же секунду моё сердце отозвалось на её слова частым, ликующим стуком, заглушив на мгновение весь окружающий шум.

— Прекрасно! — я постарался, чтобы голос не выдавал моего волнения. — Оставьте, пожалуйста, ваш номер, и я отправлю вам сообщение с адресом и временем.

Она кивнула и растворилась за стойкой, оставив меня наедине с трепетным биением сердца. Прошло всего несколько томительных минут — не больше пяти, — но каждая из них тянулась будто бы целую вечность.

И вот она вернулась, скользнув между столиков лёгкой, почти воздушной походкой. В её пальцах был небольшой, аккуратно оторванный клочок бумаги. Эмма молча протянула его мне, и наши пальцы едва коснулись. На листке был написан номер, а рядом — маленькое нарисованное сердечко.

— Буду ждать вашего сообщения, — тихо сказала она, и в её глазах плясали озорные искорки. — До скорой встречи!

Я взял драгоценную записку, и моё лицо озарила самая широкая и беззаботная улыбка за последние годы.

— До встречи, Эмма, — ответил я, и в этих двух словах заключалась целая вселенная надежд.

Я понял, что продолжать работу над диссертацией — безнадёжная затея. Строгие научные тексты упрямо расплывались перед глазами, а в сознании, словно настойчивая мелодия, проплывал лишь один образ: улыбка и ярко-зелёные глаза Эммы.

Допив свой восхитительный латте, я собрал вещи и вернулся домой, движимый единственной целью. Мои пальцы сами летали по клавиатуре телефона: бронирование столика в элегантном ресторане «Лоренно» на Мэдисон-Авеню на восемь вечера. И вот сообщение ушло:
«Буду ждать тебя сегодня в 8 вечера в ресторане "Лоренно" на Мэдисон-Авеню. С нетерпением, Майкл».

Отправив его, я с облегчением выдохнул, но тут же столкнулся с новой дилеммой. Подойдя к шкафу, я уставился на вешалки.
«Что надеть, чтобы произвести на неё впечатление?» — вертелось в голове.
Взгляд упал на мой самый безупречный, тёмно-синий костюм, который я надевал только на самые важные защиты и конференции.
«Надену его, — решил я, перебирая галстуки. — Думаю, будет в самый раз. Строго, элегантно... Она точно оценит».

Определившись с костюмом, я направился в ванную и включил ледяной душ. Резкие струи обрушились на кожу, заставляя её покрыться мурашками, смывая остатки дневной усталости и нервное напряжение. Каждая капля, стекающая по телу, будто заряжала изнутри, даря животворящую бодрость и ясность мыслей.

Выйдя из душа, я набросил на плечи мягкое махровое полотенце и энергично вытер им короткие влажные волосы. Подойдя к зеркалу, я на мгновение задержал на нём взгляд. Из запотевшего стекла на меня смотрел уверенный мужчина с тёмными, почти черными волосами и выразительными карими глазами, в которых читалась твердая решимость. Его черты — четко очерченные скулы и короткая, аккуратная борода, подчеркивающая линию сильной челюсти, — казались ему сегодня особенно выверенными и готовыми к новой, внезапно нагрянувшей миссии.

Выйдя в гостиную, я бросил взгляд на настенные часы — стрелки показывали уже семь вечера. В груди что-то ёкнуло, заставляя ускорить каждый шаг. Я торопливо принялся сушить феном ещё влажные волосы, укладывая непослушную прядь на привычное место, а затем облачился в выбранный костюм. Ткань мягко легла на плечи, и в отражении зеркала на меня смотрел уже не уставший стажёр, а собранный мужчина, готовый к важной встрече.

Пальцы быстро набрали номер службы такси, и уже через несколько минут я мчался в салоне автомобиля по вечернему городу, вглядываясь в мелькающие огни. Одно желание гнало меня вперёд: успеть до неё, встретить Эмму у входа и увидеть её улыбку самым первым.

Такси плавно остановилось у тротуара, и я вышел, поправляя манжеты пиджака. Нервно поднял руку, взгляд скользнул по циферблату наручных часов: без десяти восемь. В воздухе висело сладкое напряжение ожидания.