Страница 156 из 178
Шилов кинул взгляд на Распутина, который неожиданно как-то весь подобрался, напрягся.
— Чтобы не произошло непоправимое мы и работаем на опережение написанных судьбой событий.
— Вот Вы... Вы — кто? От чьего имени Вы сейчас говорите? Большевик?.. Солдат?..
— Я русский человек, которому не безразлична судьба его Родины... Который хочет избежать напрасного кровопролития. Христианин, который желает сохранить жизнь, не монарха, самодержца Российского, нет, в первую очередь человека и его домочадцев.
Николай Александрович, с лёгкой долей сомнения в искренности слов Шилова, посмотрел на него. Но в глазах прапорщика он не увидел даже искры фальши.
— Я не готов сразу озвучить своё решение. Мне необходимо время, чтобы проанализировать Ваши слова. Обещаю, что каких-либо действий с моей стороны для противления Вам и предначертанному я совершать не стану. Намеченную на сегодня нашу с Алёшей поездку я отменить не могу. Она слишком важна, и меня ожидают для решения многих вопросов. Но я заверяю Вас, что максимально сокращу своё пребывание в Ставке. Уплотню график и максимум через десять дней вернусь в Царское село. Жду Вас четырнадцатого, в два пополудни.
Государь, расставаясь, пожал руку Василию, кивнул Распутину и направился к выходу. Он вышел из дома даже не попрощавшись с Анной Александровной. На улице стоял тёмно-зелёный лимузин дворцового коменданта. Сам Войеков сидел на переднем сиденье и, при появлении правителя, молодцевато спрыгнул на землю.
— Ваше Императорское Величество, опять Вы безответственно подходите к вопросам собственной безопасности! — с укоризной произнёс он, подходя к царю.
Самодержец отрешённым взглядом посмотрел на генерала и, безвольно махнув рукой, прошёл к мотору коменданта.
— Поедемте, Владимир Николаевич! Мой Делонэ отправится в гараж.
Монарх уехал. В комнате висела тягостная напряжённость. Вошла хозяйка и молчаливым, говорящим взглядом, словно задавала вопрос, посмотрела на Распутина. Григорий обречённо махнул рукой и пошёл к выходу.
— Ты, извини нас, Аннушка, мы уж отбудем.
На улице он залез на задний диван и, неприязненно поглядывая на Василия, насупившись, скрестил руки на груди, а Шилов стоял с отвисшей челюстью перед мотором и разглядывал на пробке радиатора интереснейшую фигурку. Там сияла фашистская свастика.
— Можа, к Роде поедем, или к цыганам в Новую Деревню? Надо напряжение снять, — прорвалось сквозь пелену предложение Распутина в никуда.
— Нет, Григорий Ефимович, Вы можете, конечно, отправиться куда Вам угодно, но нам нужно оперативно вернуть мотор на место. А потом у меня ещё есть дела в городе, так что, простите великодушно, компанию Вам я составить не смогу.
— Звони, паря! На час пополудни четырнадцатого я вызову мотор из гаража...
* * *
— Ну и каковы шансы, по твоему мнению? — поинтересовался Сталин, отметив, что Шилов закончил свой рассказ о событиях, произошедших с ним за сегодняшний день и теперь в комнате главенствует выжидательная пауза.
Василий невнятно пожал плечами.
— Вы знаете, если бы Николай хотел отказаться или же отдать меня на растерзание охранке, то ему ничто не мешало это сделать прямо там же, на месте. Но он этого не сделал. Стало быть, его действительно задело, и он действительно в раздумьях.
— Следовательно, нам нужно ускориться. У нас есть время до четырнадцатого, — констатировал Ленин.
Соратники находились под впечатлением от отчаянного, на грани безрассудства, поступка Шилова. Нет, они, конечно, и сами привыкли рисковать своими жизнями и знали, каково это стоять перед выбором: сделать роковой шаг, после которого уже не будет пути назад, или же отступить, не обостряя ситуацию. Но в их случаях они имели дело с царёвыми псами-исполнителями, а здесь их новообретённый товарищ лезет в самое логово и предлагает правителю огромной империи отказаться от трона, на котором династия благоденствует уже три сотни лет.
--------------------------------------