Я пришёл дать вам победу

Эпизод сорок четвёртый. Год 1916.

Экипаж остановился напротив входа в ресторан. Из него, с некоторым молодецким задором, выскочил мужчина с густой бородой и в очках. Следом за ним степенно на землю сошёл другой пассажир лет пятидесяти с аккуратной бородой в стиле эспаньолки, с лихими усами и так же в очках тонкой оправы. Даже мимолётного взгляда было достаточно, чтобы определить в них родственников. Первый мужчина рассчитался с извозчиком и, что-то сказав второму, пошёл к двери, которую тут же услужливо распахнул швейцар.

Василий отметил прибытие братьев Бонч-Бруевич, старший из которых должен сейчас сообщить собравшимся генералам о необходимости поменять место встречи, и внимательно просматривал окружающие дома, выходы из парадных. Подозрительного движения не наблюдалось. Он обернулся к человеку, стоявшему рядом с ним и тоже наблюдавшему за улицей.

— Палыч, подежурьте ещё с полчаса, а потом можете сниматься, — обратился Шилов к мужчине.

— Всё сделаем, Василий Иванович, — успокоил Василия Палыч. — Ребята, молодцы, как скрылись, их не видать. Прикроем. А вон и транспорт прибывает.

Шилов выглянул из-за угла. Действительно, к ресторану подкатывали один за другим три экипажа.

«Что они медлят?» - волновался Василий, поглядывая на двери.

Наконец двери распахнулись и у выхода столпились семь мужчин разных возрастов, комплекции, но все солидно одетые. Они вопросительно смотрели на Михаила Дмитриевича. Генерал что-то сказал, и мужчины дружно, но не создавая толкотни, расселись по экипажам. Извозчики тронули лошадей. Последняя коляска едва скрылась за поворотом на улицу Гоголя, как со стороны Адмиралтейской площади на полном ходу вылетели два грузовых мотора, в кузовах которых, плотно прижавшись друг к другу, стояли жандармы. Грузовики остановились напротив входа в ресторан, и жандармы дружно посыпались на землю. Часть из них взяли под прицел окна заведения, а остальные вереницей забежали внутрь. Буквально через минуту на улицу выскочил руководивший операцией жандарм, что-то проорал, показывая рукой в ту сторону, куда скрылись экипажи с мужчинами. Жандармы полезли в кузова. В это время из подворотен вывалились гурьбой мужики, которые устроили тут же между собой кровавое побоище. Драка разгорелась нешуточная, и толпа дерущихся перекрыла всю проезжую часть. Жандармы открыли огонь в воздух, призывая прекратить беспорядки, но на них никто не обращал внимания. Хлестались не на шутку. Юшка летела во все стороны. Служители порядка ворвались в ряды драчунов, и им тут же изрядно прилетело от не сортировавших на свой-чужой мужиков. Руководитель операции опять что-то заорал, и часть жандармов кинулась к одному из грузовиков. Шилов не стал дожидаться развязки баталии и побежал к дому, во дворе которого стояли три пролётки.

— Братцы, давай, ваш выход.

Две коляски выехали на улицу и устроили дорожное происшествие, сцепив повозки колёсами, закрыв возможность проезда. Возницы орали друг на друга, размахивали руками, но расцеплять пролётки не собирались.

— Гони! — крикнул Василий, заскочив в третий экипаж, и коляска помчала по Гороховой.

Кто-то из жандармов заметил удиравшую пролётку и открыл вдогонку огонь. Пули просвистели над головой, и беглецы скрылись за спасительным поворотом на Гоголя. Погони не было. Предпринятые действия на какое-то время сдержали жандармов.

Василия в «Бристоли» ждали взволнованные соратники и нервничавшие генералы. Шилов спокойно прошёл в кабинет и радушно поздоровался со всеми присутствующими.

— Господа, предпринятые нами меры предосторожности оказались не напрасными. Нашей встрече хотели помешать. После вашего отъезда в ресторан прибыли жандармы. Не волнуйтесь, среди здесь находящихся предателей нет. Я догадываюсь, чьих это рук дело. Эсеры не могут допустить, чтобы большевики набирали силу и влияние. Ну да ладно. Предлагаю приступить к разговору. Предполагаю, что до моего прибытия вы уже познакомились друг с другом.

Бонч-Бруевич, Бубнов, Фрунзе, Шляпников, Молотов и генералы дружно ответили кивком.

— Меня зовут Василий Иванович Чепаев. Звание у меня не великое, всего лишь прапорщик, но я обладаю способностями, которые впечатляют многих. Но об этом несколько позже.

Шилов прервался, увидев входящего официанта, дождался, пока он расставит для всех кофе, и покинет кабинет.

— Надеюсь, Михаил Дмитриевич и Василий Михайлович рассказали вам о наших предложениях по сотрудничеству и о наших позициях по тем или иным вопросам. Буду краток. Господа, я наверняка знаю о тех настроениях, которые имеются среди вас, и знаю о ваших намерениях по спасению страны. Я в курсе, что генералами Самойло [1], Петиным и другими, все из разведки Генштаба, составлен секретный план действий во благо Родины. Я наверняка знаю, что вы присматриваетесь именно к большевикам как к наиболее адекватной партии. Не волнуйтесь, о заговоре, кроме меня, из сторонних никто не знает. Это, кстати, относительно моих способностей. Есть у меня такое дарование. Так вот, в ближайшее время произойдут некоторые знаковые события в жизни России, и после этих событий мы будем нужны друг другу. Я знаю, что вами готовятся специальные диверсионные группы, и эти диверсанты нам будут необходимы. Здесь, позвольте, небольшое отступление. Мы хотели бы просить вас включить в команды подготовки диверсантов рабочих Красной гвардии. Постараемся подобрать самых способных. Подумайте, пожалуйста, насчёт этого...

Василий внимательным взглядом пробежался по лицам генералов и не отметил на них явного отторжения, недовольства, неприятия его просьбы.

— Нам необходим будет ваш профессионализм как военных людей. Признаюсь, у нас нет профессионалов вашего уровня. Поэтому мы предлагаем вам помочь в организации военного сопровождения и подготовки операций. Рабочие готовы брать бастионы за счёт своей самоотверженности, но этого мало. Нам нужен ваш военный, стратегический и тактический расчёт. Вы нам нужны, так же, собственно, как и мы вам. Это обоюдная необходимость. Оговорюсь. Да, мир с Германией, чего хотите и вы, подписан будет. Но на максимально выгодных для России условиях. И мы приложим все усилия, чтобы принудить блок к подписанию такого мира. Национализация будет непременно. И завершая свою речь, дабы закрепить вашу уверенность в правдивости моих слов, в том, что всё мною озвученное обязательно свершится, что я действительно об этом знаю, а не предполагаю, сообщу вам один факт, который подстроить не в моих силах. Двадцать первого в Эгейском море налетит на немецкую мину и затонет «Британик». Это корабль — близнец «Титаника». Двадцать второго умрёт Джек Лондон.

Генералы расходились, находясь под глубоким впечатлением от общения с Шиловым. Василий будто бы невольно преградил дорогу одному из них.

— Ваше превосходительство, разрешите Вас задержать на минутку?

Генералу на вид было около пятидесяти лет. Волевое лицо с негустой щёточкой усов под прямым носом. Близко посаженные к переносице глаза. Он без выражения каких-либо эмоций спокойно посмотрел на Шилова.

— Слушаю.

— Александр Александрович, я смотрел Вашу линию жизни. Поверьте, перемены, которые произойдут в скором времени, коснутся Вас непосредственно. Вы в них примете самое активное участие и станете обладателем шести орденов нового государства. Пожалуйста, посодействуйте, поднажмите, если понадобится, для того, чтобы утвердить веру Ваших товарищей в необходимости сотрудничества с нами.

Самойло испытующим взглядом прожёг Василия.

— Молодой человек, я не стану обсуждать с Вами повороты моей жизни, тем более, что никаких доказательств тому нет, но я Вас уверяю, что приложу все усилия, чтобы остановить развал России. Пусть это даже будет при сотрудничестве с большевиками.