Страница 9 из 176
Глава 4
— Как же так… почему я ни разу не выиграл? — Шинву пнул ногой невидимый камешек на тротуаре, вкладывая всю свою досаду в этот жест.
— Неужели ты всё ещё тешишь
— Да понял я, понял, — отмахнулся Шинву, стараясь скрыть раздражение.
— Ура! Благодаря вам у нас лучшие места в зале! — Ханыль, лучась восторгом, подбежала к парням, поочерёдно заключая их в объятия и осыпая благодарностями.
Оба молодых человека зарделись, неловко отстраняясь и уверяя, что это пустяки. Я искренне радовалась нашей прогулке, и даже назойливое внимание нового знакомого, время от времени бросавшего на меня испытующие взгляды, не омрачало моего приподнятого настроения. Сняв очки и надев наушники, я старалась держаться от него на почтительном расстоянии, инстинктивно стремясь укрыться за спинами друзей, избегая даже мимолётного уединения. Эта стратегия, казалось, работала безупречно.
— В следующий раз ты просто обязан составить нам компанию в игре, — Ик-Хан, с присущей ему доброжелательностью, уже вовсю уговаривал новичка, словно стремясь вовлечь его в наш маленький мир.
— Ик-Хан прав. Неужели тебе действительно интересно лишь наблюдать за нашими баталиями? Если ты не знаком с правилами, я с удовольствием тебе помогу, — подхватил Шинву, перестав хандрить.
— Ты уверен в своих педагогических способностях? С твоим-то взрывным нравом? — Ик-Хан скептически вскинул бровь, подкалывая друга.
Попал в самую точку. Шинву был известен своей невыносимой вспыльчивостью и полным отсутствием терпения. Скорее он сорвётся на крик или отпустит язвительное замечание, чем проявит снисходительность к новичку.
— Тц, — лишь отрезал Шинву в ответ, демонстрируя всю глубину своего "энтузиазма".
— Ну, если хочешь, я могу стать твоим личным наставником, если тебе это действительно нужно. Пусть я и не самый выдающийся игрок, но в роли учителя, думаю, я вполне сгожусь, — Ханыль никогда не упускала возможности пообщаться с симпатичными молодыми людьми.
— Кья-я! — пронзительный, полный ужаса крик заставил нас всех вздрогнуть от неожиданности. Что это было… Этот же голос…
— Ч-Что за крик?.. — едва придя в себя от потрясения, Шинву уже рванул вперёд, в направлении звука. Не раздумывая, я бросилась следом.
— Юна! Этот безумец совсем спятил!? — прокричал Шинву, его голос дрожал от ярости. В стремительной суматохе я успела лишь уловить очертания высокой фигуры, прежде чем Шинву мощным ударом ноги отбросил нападавшего в сторону.
Бах!
— ГАХ! — незнакомец, потеряв равновесие, рухнул прямо на груду мусорных баков, с грохотом перевернув их.
— Юна, ты в порядке!? — я, не теряя ни секунды, опустилась на колени рядом с ней, помогая подняться. Остальные, обеспокоенные, поспешили к нам.
— Д-да, — пролепетала Юна, с трудом поднимаясь на ноги, ее лицо было искажено страхом.
— Шинву, всё в порядке. Благодаря тебе, она не пострадала, — увидев его беспокойство, я поспешила успокоить друга.
— Д-да, — всё еще взволнованно подтвердила Юна, цепляясь за мою руку. Ик-Хан и Ханыль, бережно поддерживая ее под руки, помогали удержаться на ногах..
— Кх-х… — из-за груды покореженных баков донеслось хриплое рычание, словно исходящее от раненого зверя. Рычание?
— Что с этим типом? Он не мог так быстро оклематься...
Ведь Шинву нанёс сокрушительный удар. Но тот, казалось, совсем не почувствовал его. Медленно и неуверенно он поднялся на ноги и выступил из тени в свет уличного фонаря.
— Глаза-лазеры!
Я не сразу поняла, кто это выкрикнул. Ведь… Что за дьявольщина… Я узнала его.
— Ш-Шинву...
Я уже его видела.
— Я... Я не думаю, что это...
Я знала, как он умер. Да, именно так, он умер! Он должен быть мёртв! Что здесь происходит?! Я застыла в полном оцепенении, не в силах отвести взгляд. Он был мёртв. Никаких признаков жизни. Я точно это знала. Он не мог быть жив. Это невозможно. Но он стоит прямо передо мной!
Тук-Тук. Тук-Тук-Тук. Тук-Тук.
Сердце бешено колотилось в груди, словно испуганная птица. Наушники соскользнули с головы во время бега, и теперь я отчётливо слышала все голоса вокруг, каждый звук пронзал меня, как удар кинжала.
— Умер… Умер… Но остался жив… Хи-хи-хи...
— Бедняжка...
— А-А-А-А...
— Раз, два, три, четыре...
— Дорогой, мой любимый... Где же ты?
— Пожалуйста... заберите меня...
— М-24... ты... умираешь...
В себя я пришла от голоса Шинву.
— Валим! — он, стиснув наши с Юной руки, потащил нас прочь от этого безумца. Ханыль и Ик-Хан уже неслись впереди. — Что он там делает!? — Шинву, обернувшись, выпустил наши руки и ринулся обратно к новичку. И вот мы снова неслись, как угорелые, по улицам Сеула, залитым кислотным неоновым светом.
— Уф… Уфф… Предлагаю передохнуть, — выдохнула Ханыль, согнувшись пополам и упершись руками в дрожащие колени. Воздух покидал её легкие с хрипом.
— Д-да, я согласна, — просипела я, жадно хватая ртом воздух
Мы остановились лишь тогда, когда ноги отказались нести нас дальше. Все, кроме новичка. Казалось, он и не запыхался.
— Что такое с тем типом? У него такие жуткие глаза и вообще странный какой-то... — сбивчиво произнёс Ик-Хан, пытаясь унять дрожь в голосе
— Да! Видели лазеры, вылетающие у него из глаз, видели?! У него во-от такие глазищи были, — Шинву, комично расширив глаза, попытался разрядить гнетущую обстановку.
— Шинву, вернись на землю, — Ик-Хан поправил очки, бросив на друга недовольный взгляд.
— Точно. Наверняка у него не лазеры в глазах, а просто красные глаза, которые отражали свет, — предположила Ханыль, отмахиваясь от фантазий Шинву и тщетно пытаясь восстановить сбившееся дыхание.
— Или он просто наркоман. Употребление амфетаминов действительно может вызывать кратковременное повышение физической силы и снижение болевой чувствительности посредством стимуляции центральной нервной системы и выброса нейромедиаторов, таких как дофамин и норадреналин. Красноватый оттенок глаз, вероятнее всего, является следствием вазоконстрикции и, как следствие, микроразрывов капилляров. Однако, помрачение сознания и состояние аффекта более соответствуют описаниям психомоторного возбуждения, нередко сопутствующего интоксикации психостимуляторами, — проговорила я, словно цитируя недавно проглоченную книгу по наркологии, отчаянно пытаясь отогнать видение, что только что терзало мои глаза: живой мертвец, вырвавшийся из кошмарного сна, по-прежнему стоял перед мысленным взором, прожигая его своей нереальностью.
"Охренеть. Всё страньше и страньше..."
В ответ повисла тишина, звенящая и плотная, как натянутая струна. Мой удивлённый взгляд скользнул по лицам друзей, но увидел лишь застывшее оцепенение. Их глаза, расширенные от изумления, казалось, силились переварить смысл моих слов. Даже новичок, казалось, был пригвождён к месту моим откровением, его взгляд буравил меня с нескрываемым любопытством.
— Что? — вырвалось у меня, и бровь вопросительно взметнулась вверх. Почему на меня уставились, словно я заговорила на другом языке?
— Нет-нет, всё в порядке, — поспешно пролепетала Ханыль, натягивая неестественную улыбку. — Шинву, ты был просто героем, когда спасал Юну!
Её попытку сменить тему подхватили все с такой радостью, словно это был спасательный круг.
О? Что это? Ханыль пытается их свести? Я бросила на неё вопросительный взгляд, но в ответ получила лишь невинное пожатие плечами и лукавую улыбку.