The banshee. Вестница смерти

Глава 3

Прибыв в класс за час до начала занятий, я расположилась за своей партой и на мгновение прикрыла глаза, предаваясь сладостным грёзам о предстоящем посещении компьютерного клуба. В наушниках нежно звучала моя любимая мелодия, каждый аккорд которой словно окутывал меня бархатистой пеленой умиротворения. Из распахнутого окна доносилось дыхание лёгкого ветерка, наполняя класс ароматами утренней свежести и безмятежности. В этот момент меня переполняло чувство безграничного счастья. Мир вокруг казался простым, ясным и абсолютно предсказуемым. Что могло омрачить эту идиллию?

***

Сглазила.

Сняв наушники с ушей, я в ужасе уставилась на нового ученика, но не на него — на тени, которые густым облаком окутывали его, на ту аурическую атмосферу, проистекавшую от него. Она была кроваво-красной, тяжёлой, невообразимо плотной и чуждой человеческому восприятию. Этот мрак, исходящий от нового ученика, заполнил пространство, занимая каждую щель в воздухе. Все звуки класса, радостные беседы и смех, казались мне отдалёнными, как будто я нахожусь под водой, где каждый звук превращается в тихий шёпот.

— Кадис Этрама Ди Рейзел. Так звучит моё имя в этом месте, — произнёс он тихим, мелодичным и завораживающим голосом, словно каждое слово было заклинанием, способным перенести слушателя в другой мир. В его голосе звучала нежность и загадка, как будто он делился с окружающими частичкой своей души. Каждый звук, каждая интонация были наполнены смыслом, и казалось, что даже время замерло, чтобы услышать это имя.

Шёпот обернулся неистовой какофонией, голоса, прежде сдержанные, теперь обрушились на меня, прорвавшись сквозь незримую плотину и затопив моё сознание. Глухие и искажённые, словно эхо из тёмных глубин, они не теряли своей настойчивости, требуя внимания.

Зрение затуманилось, мир вокруг исчез. Я не воспринимала слов учителя, не заметила, как он опустился рядом. Всё моё существо было поглощено голосами, что терзали душу, словно разряды молний, рассекающие её на части.

Вдох — выдох. Крик рвался наружу, я едва сдерживала его, удерживая в груди, словно бурю, тщетно пытающуюся сокрушить неприступный берег.

Вдох — выдох. Я отчаянно сосредоточилась на дыхании, словно это была единственная нить, связующая меня с реальностью.

Вдох — выдох. С трудом надела наушники и выкрутила громкость на максимум, позволяя музыке заглушить мучительные голоса, и вновь попыталась сконцентрироваться на дыхании.

Вдох — выдох. Закрыв лицо ладонью, я всеми силами старалась не смотреть в его сторону, ощущая, как напряжение постепенно покидает меня, уступая место изнеможению.

Вдох — выдох. Невозможно было уловить течение времени, но сердце, наконец, обрело покой, а дыхание выровнялось, словно гладь озера в безветренный день. С осторожностью опустив руку и распахнув веки, я почувствовала, как зрение, словно после долгого сна, отказывается принимать резкость окружающего мира, томительно настраиваясь на новую реальность. И в этот самый момент мой взгляд столкнулся с пристальным взором нового ученика, который смотрел на меня.

Прямо. На. Меня.

Чёрт.

Резко вскочив с места, я едва удержала волну тошноты и, не обращая внимания на гневные возгласы учителя, вырвалась из класса. Пробираясь сквозь лабиринт коридоров, я стремительно направилась в женский туалет, где, не в силах более сдерживаться, меня скрутил приступ рвоты.

Опустившись на холодный кафель, я готова была закричать, чувствуя, как мир распадается вокруг меня. Дрожащие пальцы извлекли из кармана пиджака спасительные таблетки. Три маленьких круга надежды скользнули в пересохшее горло, в тщетной попытке вернуть ускользающее равновесие.

Голоса не утихали, словно они были частью меня, и это наполняло меня ужасом. Я закрыла уши руками, стараясь избавиться от их звуков, и снова сосредоточилась на своём дыхании.

Вдох — выдох.

— Джинэ?.. — после небольшой задержки я уловила тихий голос, что прорывался сквозь голоса мёртвых и не принадлежал им.

Нежное прикосновение к моему плечу вернуло меня из глубины беспорядка.

— Давай, Джинэ, делай вдох, выдох, — произнесла Ханыль.

Она знала, как справляться с подобными ситуациями. Знала, как поддержать меня, когда всё вокруг рушится, и я не в силах найти дорогу назад. Я лишь следовала её примеру, механически повторяя: Вдох — выдох.

С каждым новым вдохом я ощущала, как напряжение уходит. Постепенно густой туман, окутывающий меня, начинал рассеиваться, и я вновь начинала возвращаться к реальности.

— Спасибо, Ханыль, — произнесла я с улыбкой, хотя она могла и не заметить, что на самом деле она была неискренней.

— Ну а зачем нужны подруги, как не для этого? — ответила она, гордо подняв подбородок, слегка отвлекая меня.

Но внезапно всё изменилось. В моем сознании возникла ужасная картина: вместо ярких, живых глаз Ханыль я увидела только пустые глазницы, из которых медленно выползали личинки. Белые, седые волосы, разлагающиеся, словно сама смерть, застыла на её лице. Непереносимое ощущение ледяной пустоты охватило меня. Чёрт. Тяжело сглотнув и стараясь справиться с нарастающей паникой, я прислонилась к стене, позволяя себе на секунду опереться на неё, чтобы избавиться от дрожи в коленях. Постепенно я встала, но не осмеливалась встретить её взгляд.

— Как ты? — её голос звучал привычно, но, произнесённый полускелетом, это выглядело особенно жутко. Каждое её слово словно зловещее дыхание проникало в мою кожу.

— М-м, всё нормально, — произнесла я, скрывая ужас. — Не могла бы ты принести мои вещи из кабинета? — закрыла лицо руками, не решаясь взглянуть на неё. — Я немного полежу в лазарете до конца уроков, — произнесла я с усилием, стараясь не дать голосу дрожать.

— Ты уверена? — сомнения Ханыль были ощутимы, но в её глазах не было ничего человеческого.

— Да, — мой ответ звучал едва слышно, и я едва не подпрыгнула от её прикосновения. Это было нечто ужасное и чуждое. Она коснулась меня, но это была не рука человека, а что-то страшное, что угрожало мне своей чуждой сутью. Я с трудом выдернула руку, стараясь не отскочить от этого зловещего осязания.

Мои руки дрожали, и не было ничего, что могло бы мне помочь.

— Иди в класс, — мой голос дрожал, но проявил настойчивость. — Нам ещё в компьютерный клуб идти.

— Ты сможешь пойти? Если плохо, отложим на другой день, — она явно волновалась, но я не могла позволить этим эмоциям вмешаться в мой план.

— Я уверена, — произнесла я твёрдо, хотя внутри шёл шторм.

— А до лазарета… — она явно не верила моим словам.

— Сама дойду, — выдавила я улыбку, которая больше напоминала искажённое отражение. — Давай же, иди.

Я почувствовала её нерешительность. Как бы мне ни было тяжело, я не позволю ничему помешать тому, что я ждала с самого утра.

— Эм, ладно, — проговорила Ханыль с легким сомнением, перед тем как выйти из туалета, её шаги отдалялись, оставляя меня здесь.

Я смотрела ей вслед, ощущая мимолетную судорогу в плечах, и позволила себе наконец выдохнуть с облегчением. Улыбка соскользнула, словно маска, и я наконец расслабилась. Отлично.

С трудом добравшись до медкабинета, я опустилась на одну из кушеток. Усталость обрушилась на меня со всей мощью приливной волны. Отсутствие медсестры придавало моменту оттенок почти благословенной тишины. Внезапный звук открывающейся двери заставил меня инстинктивно притвориться спящей. Снова воцарилось безмолвие. Едва различимый звон брелка подтвердил мои подозрения — это была Ханыль. Лёгкие шаги, тихое движение дверной ручки — она лишь проверила, всё ли в порядке, и, бесшумно положив мою сумку, покинула кабинет. С облегчением отпустив сковавшие меня нервы, я позволила сну медленно окутать меня, словно нежным, умиротворяющим туманом.