Страница 42 из 176
Помимо пряток с Серым, творилась ещё одна чертовщина. Во время очередной игры дома у Директора Ли, мой телефон вновь зазвонил. Опять этот неизвестный номер. Лицо омрачилось, я схватила телефон и выскользнула на балкон. Глубокий вдох, и я выдавила:
– Кто ты?
– Пш-ш-ш… Пш-ш-ш… Помо-ги-и… Пх-х-х… По-омо-о-ог… Кхе…
Едва я успела разобрать этот жуткий шёпот, как связь оборвалась. Тц.
– И часто такое происходит?
Ту-дум.
Затаив дыхание, я с напряжением выдохнула. "О, Господи, нельзя же так пугать!" Обернувшись на голос Серого, я увидела, как он неторопливо захлопывает балконную дверь и, прислонившись к перекладине, преграждает мне путь к отступлению.
– Нет, просто номером ошиблись, – стараясь не смотреть ему в глаза, но краем зрения следя за каждым его движением, пробормотала я.
Что… чего он хочет? Если закричу, меня услышат, да?
– Вот как… – протянул Серый и замолчал.
Минуты тянулись в зловещей тишине. Я уже собиралась дать деру, когда он вдруг заговорил:
– Ты была права.
Что? Я была права? Конечно, я всегда права! А… в чем?
Словно прочитав вопрос у меня на лице, он продолжил, отводя взгляд:
– Твои слова тогда. Они… – не закончив фразу, он сглотнул и выдавил: – Ты абсолютно ничего обо мне не знаешь. Не знаешь, что я пережил, через что прошёл… Говорить такие громкие слова…" Хмык".
Ха-а? О-окей. Но… это не совсем моя вина. Да, Кошмарик был всего лишь катализатором, и я, конечно, выпалила ту тираду, но всё равно прозвучало обидно. Я понимаю, что не имела права вторгаться в его душу, рыться там, где не просят. Я всё понимаю. Но всё равно обидно! Я ведь хотела как лучше.
Отвернув голову, нацепила маску безразличия. Ну и ладно. Пофиг. Хочу домой. К сестре. К маме и папе. К брату.
"Бесит". Слишком многого хочу. Тц. Снова взглянув на него, я наткнулась на его пристальный взгляд. Он изучал меня, каждое движение моего лица.
– Ты… – проговорил Серый, не отрывая от меня тяжёлого взгляда, словно буравил насквозь. – Я не знаю, что ты скрываешь. Какие тайны бережно хранишь. Но… – он замолчал, взгляд дрогнул и отвернулся.
– Аджосси, знаете, я дум… – начала было я, но меня перебили, не дав словам сорваться с губ.
– Но… – повторил он, сжимая руки в кулаки до побелевших костяшек и едва слышно выдохнул, словно выпускал из груди тяжкий груз. – Спасибо… за… всё.
А? Что? Я задержала дыхание, словно нырнула в ледяную воду. Невидимая маска, скрывавшая мои истинные чувства, дала трещину, обнажив изумление. Мои глаза распахнулись от изумления и недоверия. Спасибо? За что? Он не смотрел на меня, избегая зрительного контакта. И я решила нырнуть в омут его чувств.
Охренеть… Слова бессильны описать бурю, что терзала его душу. За ледяной невозмутимостью, за маской бесстрастности и равнодушия бушевал ураган. Недоверие, злость, раздражение плескались вперемешку. Неудержимое желание сокрушить что-то (или кого-то) в щепки. А ещё… печаль, глубокая, всепоглощающая печаль и… благодарность. Щемящее чувство благодарности, пронзающее сердце острой иглой.
"А?" – моргнув, словно проснувшись от наваждения, я снова погрузилась в его эмоции, но уже глубже, проникая в самые сокровенные уголки его души. И вдруг почувствовала… Эта благодарность, словно цветок, распустившийся в бесплодной пустыне, возникла не из-за моих слов. Нет. Они стали лишь спусковым крючком, триггером, запустившим цепь давно похороненных воспоминаний. Это было… – в голове вспыхнул короткий, болезненный флэшбек, не мой, его. – …когда я, вся в слезах и грязи, с окровавленными руками, вытирая слёзы, размазывая грязь по лицу, отчаянно пыталась откопать М-24. Тогда, в тот самый миг, он тоже почувствовал ЭТО… Он ощутил мои эмоции. Он тоже почувствовал то единение. Он разделил со мной моё горе, мою потерю. Мы стали единым целым в своём горе. И это он поймал меня, когда я, обессиленная горем и болью, рухнула на землю, потеряв сознание. Он бережно держал моё безжизненное тело, вглядываясь в моё лицо, измазанное кровью и грязью, в дорожки от слёз. Он был безгранично благодарен. Сгорбившись над моим телом, уткнувшись лицом в мои волосы, он тихо выл, словно раненый зверь. Слёзы ручьями текли вниз. Волосы, словно траурная вуаль, закрывали лицо. Спасибо… Спасибо… Спасибо…
Вынырнув из этого омута чужих эмоций, я судорожно задышала, хватая ртом воздух. Ресницы слиплись от слёз, но сейчас это не имело никакого значения. Он... Он что...
Я, прислонившись спиной к стене, пыталась прийти в себя, удержать равновесие. Круглыми от изумления глазами смотрела на него, изо всех сил стараясь устоять на трясущихся ногах. Он, поддерживая меня одной рукой, потерянно смотрел на меня, не зная, что делать, что сказать. В его глазах плескалась безграничная надежда, смешанная с невероятно хрупким доверием…
Вот чего ты хотел, Кошмарик? Вот чего ты добивался?.. Сблизить нас? Чтобы мы стали друг другу… семьёй? Ты хотел, чтобы он начал жить, чтобы он… отпустил прошлое и научился наслаждаться каждым мгновением. Смейся, плачь… Проживи за нас жизнь… полную счастья.
"Не могу… Чёрт, не могу здесь оставаться."
Вырвав свою руку из его хватки, я пулей вылетела с балкона. Глубоко вздыхая, пыталась привести свои чувства в порядок, отделить свои эмоции от… его.
"Кошмарик… Ты хотел, чтобы он открылся. И, судя по всему… – обернулась назад, снова улавливая волны его эмоций. – удачно."
Проклятье! Чёрт. Хватит. Этого слишком много. Какие-то эмоциональные качели, а я даже не в отношениях. Резко остановившись, помотала головой, отгоняя непрошеные мысли. К чему вообще эти глупости про отношения? Не дай бог влюбиться. Тьфу. Тьфу. Тьфу. Нужно сходить в храм. На всякий случай...