Виолетта

- Помнишь ты говорила? Я такая простая, как все, как девяносто процентов населения? Я уж тогда сомневался, теперь точно знаю, ты себя недооцениваешь, - усмехнулся Глеб. - Знаешь, на твоем фоне у нас все не так трагично. И не было у отца такого друга, к счастью или несчастью. Не хочу пугать, но он сам такой вот дядя Степа.

- Да? - поразилась Лета.

- Да.

- И?

- Знаешь, почему тут всегда было относительно тихо? В плане криминогенной обстановки? Отец был зверем похуже многих. Реальным звереем. И выбился он не только из-за родни, мамины родственники дед и отец были крупными шишками при союзе. Он наводил порядок железной рукой, договорившись со всеми значимыми фигурами. Поэтому его любят на работе и уважают окружающие. Все бы ничего, но была одна проблема, это не маска или как бы говоришь субличность. Это он сам. И на работе. И дома.

- Тяжело было?

- Страшно, - вдруг хрипло сказал Глеб. - Просто страшно. А самое страшное собственное бессилие.

- Он вас бил? - поразилась Лета.

- Нет, но лучше бы бил. Он настолько доминировал, что дышать дома было тяжело. Как ты верно заметила он не делал ничего страшного и даже старался быть заботливым отцом, как себе такое представлял, но это ломало ничуть не хуже, чем жизнь с садистом.

- Он унижал? - пробовала понять Лета.

- Подавлял. Это сложно выразить словами, просто тогда дома было жутко находится. Когда у меня вышло вырваться я был счастлив, - он невесело усмехнулся. - Я делал все возможное и невозможное, чтобы не появляться дома. Отличная учеба и относительно тихое поведение. Лишь бы не знал отец. Все что угодно, чтобы не сталкиваться с ним.

- А твоя мама? - нахмурилась Лета. - Как она на все это реагировала?

- Сложно. Тогда было сложно всем, умирала ее мать, от рака, тяжело и больно. Все шептались, что это наказание и проклятье за ее грехи. Она подыхала пять лет. Жуткое было время.

Глеб провел рукой по лицу, словно стирая все это.

- Прости, но ты не пробовал поговорить с родителями? Я... ну не сомневаюсь, просто... не знаю... не вижу их такими. Или я сейчас смотрю на маски или тогда было что-то еще. Прости, прости я не хочу задеть, - быстро добавила она, посмотрев на застывшее лицо Глеба. - Но сейчас т сын, причем любимый. Прости...

Тот некоторое время молчал. А потом вдруг сказал:

- Не знаю. Не смотрел с этой точки зрения... не представляю, что я мог упустить... мне надо подумать... я вернусь.

Он поднялся и вышел, спустя пару минут раздался шум машины, и Глеб уехал. Чуточку сбитая с толку Лета убрала посуду и хмыкнула. Она смогла увезти разговор и промолчать о своей ассоциации. Она почти ас!

Лета читала книжку, хорошее времяпрепровождение обычно, но не сейчас. Воскресный отдых закончился. Самовнушение сработало на отлично, и атмосфера в доме стала тяжелой и давящей. Глеб на телефонные звонки не отвечал. Через пару часов, ближе к позднему вечеру Лета не выдержала и вызвавла такси.

Поездка домой прошла быстро и уже в машине девушка смогла расслабиться и чуть легче вздохнуть. Мнительность это святое, вот честно. А такой день неплохой был с утра, но у нее вечно все не как у людей. Подумаешь первая любовь с Глебом. Зато сколько разных переживаний потом...

Дура она и есть дура.

Дома Тигра вовсю продемонстрировала характер и отношение к пропажам, обидевшись и даже поцарапав Лету. День закончился закономерно. Девушка не стала рисковать и в бассейн не пошла, чтобы случайно не утонуть.

Вот не могла она держать рот на замке, вечно лишь бы ляпнуть...

Утром, проснувшись, Лета обнаружила Глеба рядом. Она подумала и отправилась в бассеин. Полчаса в одиночестве чтобы подумать и понять, так больше она не хочет. По возращению оказалось. Что Глеб уже проснулся и пил чай перед телевизором.

- С лобрым утром, - улыбнулся он.

- Привет. Глеб, извини, но, наверное, это все не мое.

- Так, еще раз и с подробностями.

- Я так не могу. Ты срываешься и уезжаешь, а я остаюсь в неведении, что, как и зачем. Если мне следовало промолчать, нужно было сказать. В общем, это не ультиматум или попытка тебя переделать, вовсе нет. Просто я так не смогу, прости. Капелька честности с самого начала, наверное.

- Лета, я понимаю, правда, просто мне так проще. Это не имеет отношения к тебе, это мой давно выработанный стереотип поведения. Давай я в следующий раз скажу вслух, но не рассчитывай на изменения. Насколько это критично для тебя?

- Мне сложно вот так ответить. Это... неправильно, непонятно. Я каждый раз теряюсь и не знаю, что делать. Это проявляет мою слабость, - поняла она вдруг.

- Прости. Не думаю, что смогу измениться...

- Понимаю. Давай пока отложим этот момент, возьмем паузу подумать, - улыбнулась она.

- Договорились, на работу поедем или ну ее? - махнул он рукой.

- Конечно, как скажешь.

- А убежденности уже нет, заметил он отрешенно.

- Да. Я понимаю пока я здесь с тобой можно не работать, я ничего не потеряю. Выходит, ты непроизвольно лишаешь меня одной из основ жизни. День открытий, - хмыкнул она.

- Точно. Зато теперь ты лучше понимаешь меня, - заметил Глеб. - Мне не нужно работать, мое участие можно свести к подписи в документах и все.

- А ты не боишься тюрьмы или рули? Я никогда не понимала этого, - негромко спросила девушка.

- Нет. Самое неприятное - отберут то что есть, тогда да, можно дойти и до срока. Но на самом деле я нужен действующим. Это эффективная работающая схема и ломать такие дороже, чем просто в нее войти. Потом создавать новое, проходить инстанции, соберешь положенные поклоны и как ты называешь - танцы с бубнами. Зачем? Если можно сделать тоже самое проще.

- Да, логично. Как ты хочешь провести утро?

- В кровати? - предложил он.

- А давай! - отозвалась Лета решительно.

Самым сложным оказалось переосмыслить все. Глеб не менялся, он действительно оставался той же целостной личностью, которая привлекла внимание. Зато Лета снова и снова оказывалась в сложных непривычных для себя условиях.

Почти две недели ушло у Глеба на разговор с отцом. Они начинали и прерывались, чтобы не сорваться. И снова продолжали, и делали паузу. После этого Глеб ездил, он колесил по городу и треку до изнеможения. Но кажется ему действительно становилось проще так.

Арина Власовна только пожимала плечами, она тоже мало что могла сделать и предложить. Она поддерживала обоих, но вмешиваться не могла. За это время, в периоды одиночества Лета так и иначе прокручивала воспоминания прошлого, пробуя понять и простить всех. Всех, обвиненных в всем в чем она могла их обвинить.

А потом, однажды Лета поняла, что пора съездить к родителям. Поговорить. Глеб нехотя, но отпустил. Волнения, переживания, сценарий разговора, все оказалось впустую. Родители ее просто не поняли. Они выслушали, заверили в своей любви, но... для них это все было не существенно. Они были готовы говорить если это нужно Лете, но им самим нет. Удивление, недоумение и обида, странный коктейль переполняющий ее. Как же так? Сложные проблемы в ее голове, были только ее? Ни мать, ни отца такое не волновало? Они на самом деле хорошо относились к дяде Степе?!

Чудны дела твои, Господи...

Вместо прошлого родителей интересовало настоящее и будущее. Глеб. Его отношение, обращение, воспитание, поведение. И главное - планы на будущее.

Странный сюрреалистичный день, последний день у родителей, да, да, теперь домом она воспринимала квартиру Глеба, закончился на высокой ноте. Звонком в дверь. Казалось бы, мелочь. Открыла девушка, она была ближе всех. Но вместо соседки неожиданно увидела Глеба с букетом.