Подруга моей дочери

Глава 12

Полина

— Я люблю тебя, — прошептала я, жаждущая прикоснуться губами к его, но он не позволил. — Хватит играть со мной, Алексей!

Он был так близко, что его дыхание смешивалось с моим.

— Попроси, и получишь не только поцелуй, девочка.

— Пожалуйста, поцелуй меня, я больше не могу.

Ждать не пришлось. Его губы слились с моими страстно, глубоко, как тогда в офисе. Мы обнимались, целовались, кусали губы, словно пытаясь оставить следы друг на друге. Он сел за руль, а я, не в силах сопротивляться, опустилась на его колени, сняла футболку и прижалась губами к его груди. Он глухо застонал, мой мужчина. Теперь точно мой.

— Хочу тебя, Полина. Хочу, как никогда никого не хотел. Люблю тебя, девочка.

— Тогда люби меня. Всю ночь и день люби, сколько хочешь.

Мы снова слились в поцелуе, близко, без границ. Он снял с меня футболку, шорты, затем бюстгальтер и трусы, и мы продолжили, словно в плену друг у друга. Я освободила его от джинсов и плавок, опустилась на него, чувствуя, как тело отвечает на каждое движение. Стонала громко, ритмично поднимаясь и опускаясь. На пике он крепко обнял меня, поцеловал в лоб, а его руки нежно прижали мое лицо к его.

— Сводишь с ума, не оставляешь шанса жить без тебя. Даже думать страшно, что будет, если останусь одна.

Позже, одеваясь и возвращаясь домой, я спросила о Ксении.

— Что будем делать?

— Ты о Ксении? Полина, она сложная, ты знаешь её характер. После смерти матери я стал её опорой. Она ревнует, боится, что кто-то займёт её место.

— Не только это, Алексей. Она считает меня охотницей за деньгами.

Он рассмеялся, взял мою руку, притянул к себе.

— Ты, которая готова была отпустить меня, — охотница за деньгами? Не смей больше об этом говорить.

— Ты веришь мне?

— А ты как думаешь? — ответил он, и в его глазах я нашла ответ.

— Расскажешь мне, когда это случилось? — спрашиваю я Алексея.

— О чем ты? — отвечает он слегка уклончиво.

— Ну, то, что ты влюбился в меня. Расскажи, пожалуйста, когда всё началось?

Алексей улыбается, словно счастливый мальчишка.

— Будто не знаешь! — играюще произносит он.

— Не знаю. Ну, расскажи, не будь вредным.

— Когда будем дома, тогда и всё узнаешь.

Мы уже были у квартиры. Дверь была закрыта, но у Алексея оказался запасной ключ, поэтому ждать пришлось недолго. Переступив порог, я опустилась на диван, и мой живот тут же напомнил о себе, отозвавшись на долгое голодание.

— Голодная девочка, — Алексей посмотрел в мои глаза. — Ты сегодня что-то ела?

— Да, — вру я, — утром мы поели вместе.

— Это не считается.

— В кафе с бывшей подругой поела, — улыбаюсь грустно, — потом после офиса здесь ела до прихода Ксении, — опять вру.

— Врать не умеешь, девочка, — сказал он и улыбнулся. — Мне нравится твоя честность, Полина, — усмехается и смотрит на меня.

Я опустила глаза, пытаясь спрятать свои чувства за крепким одеялом лжи. Но его слова, словно луч солнечного света, пробивались сквозь мою защиту. Честность? В мире, полном масок и манипуляций, она казалась такой притягательной.

— Зачем ты в это играешь? — спросил он, наклонившись ближе, как будто искал ответы в моих зрачках.

Я не знала, что сказать. В своей голове я переживала целую симфонию эмоций — стыд, страх, надежда. Я вновь вспомнила о том, как легко распасться на кусочки, как будто бы меня никогда не было.

— Я просто… — начала я, но слова застряли в горле, словно застрявшая нотка в песне. — Я не вру.

— Не верю. У меня к тебе маленькая просьба, девочка. Я не люблю ложь. Прошу тебя, больше меня не обманывай, хорошо?

— Ладно, ничего я не ела.

Алексей, взяв меня за руку, повёл на кухню. Он открыл дверь холодильника и, глядя на меня, с недоумением произнёс:

— Неужели ты осталась и ничего не ела? Была занята?

Когда он начал вынимать продукты, я уселась на стул и попыталась всё объяснить. В моих словах, полных эмоционального напряжения и искренности, отражалась вся гамма чувств. Я призналась в своих заботах и переживаниях, пробуя отыскать общее понимание между нами. На кухне, среди простых вещей, словно завязывался невидимый мост, соединивший наши сердца. В этот момент я поняла: истина иногда может быть обнажающей, но только она ведёт к искренности и разгадке собственных чувств.

— Я выполняла свою работу. Ты дал мне папку, чтобы я могла исправить ошибки в тексте. Вот только забыла, что нужно что-то поесть.

— Я не говорил тебе голодать, девочка.

Почему он называет меня девочкой?

— Пожалуйста, не называй меня девочкой, хватит, Алекс. Я чувствую себя как маленькая.

Алексей начал резать овощи, но я схватила нож.

— Я сама отрежу! — когда я коснулась его руки, он дал мне нож, а потом и, конечно, овощи. Он взялся за мясо и нарезал его небольшими кусочками.

— Когда больше не будешь плакать, если кто-то сможет назвать тебя сукой, или, я не знаю, возможно, я перестану называть тебя девочкой.

— Как будешь звать? — спросила я его, а он в ответ на мой вопрос начал смеяться.

— Полиной, — ответил он мне. Я взяла огурчик и начала его есть, смотрела на Алексея диким взглядом.

— Ладно, прикольно, ха-ха, — заключила я, и мы дружно засмеялись.

— Любимая, — перестал смеяться Алексей. — Так-то лучше? Девочка, хватит жрать огурец.

Я задумалась над его словами, но в этот момент передо мной возникла сцена: как мы с ним сидим на веранде, окруженные зелеными насаждениями, и смех раздается вокруг. Аромат свежих овощей и летнего вечера наполняет воздух, создавая ощущение беззаботности.

— Я люблю есть огурчик, — положила его на стол. — Он мне напоминает сегодня, когда я осталась под столом в твоём кабинете.

Алексей перестал нарезать мясо, поставил мясо в духовку, а остальное снова в холодильник. Он подошёл ко мне и поцеловал в лоб, потом я встала и обняла его. В воздухе витал аромат свежих приправ.

— Не прошло? — спрашивает он меня.

— Нет, — я знаю, что Ксения меня больше подругой считать не будет. — Мне жаль, что всё разрушится.

Алексей сел на стул и сказал:

— Завтра поедем вместе в офис. Даже если ты не хочешь, я настаиваю, и разговор окончен.

Я посмотрела на него, стараясь уловить его жесткость в глазах. Он всегда был таким решительным, и в эти моменты я понимала, что противостоять ему бессмысленно.

Улыбаюсь ему и смотрю на то, как он держит своё суровое лицо.

— Это нечестно! Ты не дал мне что-то сказать. Могу я тебя спросить?

— Начинай терзать мою душу, девочка.

— Почему ты всегда такой… закрытый? — спрашиваю я, слегка наклоняя голову.

Он замирает на мгновение, его взгляд становится глубже, словно в нём просыпается что-то давно забытое.

— Потому что не все слова стоит произносить вслух, — отвечает он тихо, почти шёпотом.

— Но иногда молчание ранит сильнее, чем слова, — возражаю я, чувствуя, как моё сердце сжимается.

Он смотрит на меня, и в его глазах мелькает тень сожаления.

— Может быть, ты права, — говорит он, наконец смягчая голос. — Но не всё, что скрыто, должно быть раскрыто.

Я молчу, чувствуя, как между нами натягивается невидимая нить, связывающая наши души.

— Как ты познакомился с мамой Ксении?

Алексей немного изменился в лице, собрался с мыслями и начал рассказывать их историю.

— Она была такой красивой, нежной, любящей женщиной, но, похоже, нам не суждено было быть вместе надолго, — его улыбка многое говорила.

— Потерять любимого человека, наверное, очень тяжело.

— Мы виделись редко, я сразу предложил выйти за меня. Мы были молоды, и я не умел терпеть. Но сказка закончилась, когда нашей маленькой Ксении стало шесть лет. Она случайно упала во время праздника и умерла. Доктор сказал, что это был сердечный приступ.