Муза

Глава 42

Софи

Сал берет меня за руку, когда я подхожу к дверям спортзала. Позднее утреннее солнце жарко обжигает мою кожу, пробиваясь сквозь небо, которое настолько голубое, что почти обидно. Сегодня день выпускного. Я сделала это. Дешевая синтетическая мантия неловко облегает мое тело, прилипая от влажности, а шапочка слишком туго обтягивает мою голову, как будто пытается задушить меня.

Я должна быть счастлива. Я должна.

Но под фальшивой улыбкой на моем лице скрывается тихая, мучительная пустота, от которой я не могу избавиться. Она гудит под моими ребрами, низкая вибрация утраты, которую не может заглушить никакое празднование.

Но я стараюсь. Правда стараюсь.

Сал останавливает меня прямо перед входом, крепко держа за руку и успокаивая. Она поворачивается ко мне, ее идеально уложенные локоны слегка подпрыгивают при движении.

— Ты готова?

Я киваю, с трудом сглатывая, пытаясь подавить ком в горле.

— Да. Мы сделали это, — мой голос слабый. Я пытаюсь наполнить его энтузиазмом, чтобы соответствовать случаю. Но все, о чем я могу думать, это о том, что он должен быть здесь. Что сегодняшний день должен быть чем-то, что мы разделяем. Что я должна была увидеть, как он смотрит на меня из толпы, с гордостью в глазах.

Но его нет. Он ушел. Так что я должна извлечь из этого максимум.

Моя семья где-то здесь, теснится на переполненных трибунах спортзала, обмахиваясь программками, которые им раздали у входа. Никаких планов на ужин, никакой вечеринки после. Но они пришли, и я думаю, это уже что-то значит. Моя сестра, наверное, улыбается как идиотка, кричит мое имя, машет руками как сумасшедшая. А Сал... Сал здесь, держит меня за руку, удерживая на земле. Чего еще я могу желать?

Мы входим в спортзал, в воздухе витает запах вощеного пола и тепла тел. Складные стулья выстроены в строгие ряды, каждое место занято нервным учеником. Шум разговоров трещит, как статическое электричество, а звуковая система слабо визжит перед началом церемонии. Сал и я находим свои места, металл сочиться холодом, сквозь ткань моего платья.

Начинаются речи. Студент, которого я едва знаю, говорит о наследии, а директор школы произносит банальные фразы о нашем «светлом и солнечном» будущем, но я почти ничего не слышу. Большую часть времени я провожу, оглядывая толпу, глаза бегают по незнакомым лицам в поисках того, кого я знаю, что здесь не будет.

Но надежда – вещь коварная и жестокая. Она все равно расцветает в моей груди, резко давя на ребра. Глубокая боль, которая не уходит.

Начинают объявлять отличников, вызывая бурные аплодисменты с переполненных трибун. Я хлопаю вместе со всеми, но сжимаюсь в себе, чувствуя, как жар поднимается по шее. Это не я, и никогда не было мной, хотя я уверена, что мои родители хотели бы другого.

Этот момент настал. Просят встать первый ряд.

Мы поднимаемся один за другим. С каждым шагом к сцене мой желудок сжимается все сильнее. Я смотрю на свои кеды, черные Converse, изношенные временем, как будто они могут безопасно провести меня через сцену, не давая споткнуться. Мои ладони потные, сердце колотится за ребрами, пульс громко звучит в ушах.

Когда называют мое имя, я делаю глубокий вдох и шагаю вперед. Натягиваю на лицо улыбку, которая не отражает моих внутренних переживаний, и пересекаю сцену с напускной уверенностью в каждом шаге. Рука директора сухая и слишком крепкая, он дергает меня вперед, когда я беру папку с дипломом. Вспышка фотоаппарата режет глаза. Я все равно широко улыбаюсь.

Затем я возвращаюсь назад. Одна нога за другой, обратно на свое место. Обратно в тишину.

Следующей идет Сал. Я как идиотка болею за нее, хлопая так сильно, что у меня болят руки. Она владеет сценой, вышагивая, как будто она ее, с высоко поднятым подбородком и сияющим лицом. Ее семья взрывается аплодисментами, свисты отскакивают от стен спортзала. Моя семья вежливо хлопает, и я делаю вид, что не замечаю разницы. Я рада за нее. Правда.

Но когда последний из учеников пересекает сцену, что-то в воздухе меняется. Волосы на затылке встают дыбом.

Я чувствую это, еще не увидев, это странное ощущение, что за мной наблюдают. Я резко поворачиваю голову, мои глаза сканируют заднюю часть спортзала как раз вовремя, чтобы заметить высокую фигуру, поворачивающуюся к выходу.

Не может быть.

Но он был похож на него. По осанке и по манере походки.

У меня перехватило дыхание. Ноги дернулись от желания двигаться, бежать за ним, чтобы узнать правду. Но я не могу. Не здесь, не сейчас. Я застряла на этом стуле, окруженная слишком многими свидетелями, слишком многими ожиданиями.

Я сижу как вкопанная, глядя на двери, которые давно закрылись за ним.

Вокруг меня поднимается шум. Восторженные крики, смех, море улыбающихся лиц и шапочки, которые уже снимают с голов. Я улыбаюсь, как могу. Я благодарна, что все закончилось. Правда.

Но я чувствую, что смотрю на все это как бы из-за стекла. Мир кажется далеким и недосягаемым.

Мое сердце не здесь.

Оно где-то в другом месте, спрятанное в кармане мужчины, который ушел, унеся с собой части меня, которые я, возможно, никогда не верну.

Сал убеждает меня пойти с ней домой после церемонии, хотя все, чего я хочу – это залезть под одеяло и исчезнуть. Она обещает, что это будет спокойный вечер. Джейс пригласил нескольких друзей, ничего сумасшедшего. Я не уверена, но я пытаюсь. Пытаюсь вытащить себя из тьмы, которая поглотила меня целиком. Поэтому я соглашаюсь.

Как только я падаю на ее кровать, она бросается за мной, обнимает меня и крепко прижимает, как будто пытается склеить мои разбитые кусочки.

— Я скучала по тебе, — тихо говорит она.

— Я тоже скучала по тебе, — шепчу я. — Прости, что пропала. Я просто... Не знаю. Большую часть времени я даже не могу встать с постели. Я хочу быть счастливой, но просто... не могу.

Она обнимает меня еще крепче, ее рука медленно поглаживает мою спину.

— Мне так жаль, Соф. Хотела бы я как-то исправить ситуацию. Я бы убила этого крысолица Тео за то, что он так ушел. Серьезно. Без прощания? Как трус.

Я вдруг рассмеялась. По-настоящему. Впервые с тех пор, как... он меня бросил.

— Крысолиц Тео? — фыркнула я.

— Ага. Его новое прозвище. Я подумываю о сувенирной продукции.

Я искренне улыбаюсь, и за это люблю ее еще больше.

— Ты лучшая, ты знаешь об этом?

Она улыбается мне в ответ.

— Вот почему я сегодня буду тобой командовать. Я дала тебе достаточно времени погрустить. Ты будешь веселиться. Без отговорок.

Я стону и закрываю лицо рукой.

— Ладно. Но только потому, что это ты.

— Ура! — восклицает она. — Давай готовиться. Может, здесь будут какие-нибудь симпатичные друзья Джейса.

— Э-э, нет, спасибо. Все мужчины официально в моем черном списке.

Она закатывает глаза.

— Ты знаешь, как говорят...

— Не говори.

— ...лучший способ забыть кого-то – это...

— Сал.

— Ладно, ладно, — смеется она. — Никаких знакомств. Но хотя бы оденься мило, для поднятия самооценки.

Мы снимаем выпускные наряды и переодеваемся. Я тянусь за своей обычной удобной футболкой большого размера, но ее гневный взгляд останавливает меня. Я вздыхаю и меняю ее на укороченную.

Она надевает кожаные брюки, которые выглядят преступно узкими, но как только она в них влезает, они смотрятся невероятно. Хотя я не понимаю, как она в них дышит. Сверху она надевает розовую майку на бретельках, которая облегает ее, как будто была сшита специально для нее, подчеркивая все ее достоинства.