Муза

Я не из тех, кто любит долго засиживаться на вечеринках, но Сал может тусоваться на лучших из них.

Мы приезжаем в бар около семи, достаточно рано, чтобы там еще было почти пусто. Мы покупаем Red Bull и потягиваем его из пластиковых красных стаканчиков, ожидая начала шоу.

Когда зазвучала музыка, мы заняли места в центре перед сценой и наблюдали за Джейсом в его стихии. Свет приглушился, когда он выложился на полную, наигрывая на гитаре. Солист, мастер гитары и сексуальный рок-бог с соответствующей внешностью... Удивительно, что его еще не окружили женщины.

Я раскачиваюсь в такт музыке, Сал рядом со мной, наслаждается шоу.

Мои мысли только один или два раза отвлекаются на Тео. Ладно, может быть, каждую минуту.

Как бы ни было весело, я бы предпочла быть с ним. В его объятиях. В его постели. И чем больше я об этом думаю, тем больше вспоминаю, как он смотрел на меня сегодня утром, как он сказал, что я его... Я решаю, что отправлюсь к нему, как только смогу.

Я остаюсь еще на полтора часа, танцую и пою, пока мои глаза не устают от стробоскопов, а уши не начинают протестовать против громких звуков, доносящихся из динамиков.

Группа Джейса исполняет последний сет, и я знаю, что Сал собирается уйти за кулисы. Я касаюсь ее плеча, привлекая ее внимание, и говорю громко, чтобы перекричать звуки со сцены.

— Я, пожалуй, пойду, ты не против?

Она кивает, улыбаясь.

— Да, да. Я буду в порядке. Иди целуй своего учителя.

Я шлепаю ее по руке, чувствуя, как краснею.

— Я тебя терпеть не могу.

— Я тебя тоже люблю!

Я направляюсь к выходу, к своей машине. Сев в салон, я запираю двери и оглядываюсь на заднее сиденье, чтобы убедиться, что одна и в безопасности. На приборной панели 9:30. Еще достаточно рано, чтобы удивить Тео.

В животе у меня порхают бабочки, пока я еду по знакомой двадцатиминутной дороге к его дому. Я паркуюсь в квартале от него, на том же месте, где раньше. Запираю двери и, как раньше, иду через дома, стараясь не попадаться на глаза проезжающим мимо машинам.

Но, обогнув угол его двора, я замираю.

Смех.

Женский смех. Громкий и уверенный.

Я замираю. Нет. Нет, нет, нет.

Это повторяется, на этот раз звук ближе. Совершенно ясно, что он доносится из его дома.

У меня скручивает живот. Он не говорил, что у него есть планы на вечер. Ни слова не сказал. Ничего мне не рассказал.

Может, я забыла. Может, я что-то упустила. Может, я просто драматизирую. Может...

Я уже знаю, что это не так.

Я иду вперед, медленно, не уверенная, что действительно хочу знать. Но я хочу. Я не могу себя остановить. Я иду к раздвижной стеклянной двери, мягкий свет изнутри разливается по траве, как прожектор. Дом выглядит теплым и безопасным, таким знакомым.

Как мы.

И тогда я вижу ее. Эвелин. Его бывшую.

Конечно, это она.

Ее светлые волосы зачесаны за уши, макияж мягкий и неброский. Ей даже не нужно стараться, чтобы выглядеть как модель на подиуме. Белая майка с V-образным вырезом, облегающие джинсы, ее босые ноги свернуты на его диване, как будто это ее диван.

А Тео... Он сидит на другом конце. Спиной ко мне. Локти на коленях, наклонившись настолько, что у меня сжимается грудь.

Я не вижу его лица.

Но я вижу ее. И я вижу бокалы с вином. Я вижу, как она сияет, когда смеется, звонко, громко и так чертовски легко.

И тогда я ломаюсь. Не просто трещина, не просто синяк. Ломаюсь, жестко и безжалостно. Я разбиваюсь на куски, понимая, что это все-таки не сказка.

Мое горло сжимается. Моя грудь болит так, как я и не думала, что возможно.

Мне не нужно слышать ни одного слова, чтобы понять, как это выглядит. Как это ощущается. Я уже видела этот фильм. Я уже испытывала это чувство.

Я думала, что на этот раз все будет по-другому. Я думала, что он другой.

И, может быть, он другой. Может быть, есть объяснение.

Но я не могу дышать достаточно долго, чтобы дождаться его.

Я делаю шаг назад. Потом еще один.

И вот тогда это происходит. Он поворачивается. Слегка. Достаточно, чтобы увидеть меня краем глаза. Его глаза встречаются с моими через стекло, и в течение одной секунды, от которой перехватывает дыхание, мы просто смотрим друг на друга.

Его выражение лица быстро меняется. Смущение, паника и что-то, очень похожее на чувство вины, отражаются на его чертах.

Но я не остаюсь, чтобы выяснить это.

Я поворачиваюсь. Иду.

Не быстро, пока нет. Мое тело все еще чувствует себя полузамерзшим, как будто я двигаюсь через патоку.

Но как только я выхожу из поля его зрения, я начинаю бежать. Быстро, безрассудно и отчаянно.

Я добегаю до машины и хлопаю дверью, как будто это может заглушить боль. Но это не помогает. Я сжимаю руль, костяшки пальцев белеют, зрение мутнеет.

Я успокаиваю себя, чтобы не плакать. Я шепчу это вслух.

Не плачь. Не плачь. Не плачь.

Но первая слеза все равно катится. А за ней и другая.

И тогда я разрываюсь на части.

Рыдание, которое вырывается из меня, даже не похоже на мой голос. Оно уродливо, грубо и полно каждой капли надежды, которую я только что потеряла. И все, о чем я могу думать, снова и снова, это о том, как я себя чертовски глупо чувствую.

Как я позволила себе этого хотеть. Как я позволила себе верить в него. В нас.