Муза

Глава 25

Тео

Я обдумываю свой следующий шаг, и ответ уже тяжелым грузом лежит на груди. Я знаю, чего действительно хочу, но также знаю, что должен сделать. Проводить ее до машины, пожелать спокойной ночи и закончить все здесь, пока все не набрало оборотов слишком быстро. Пока мы не пересекли еще одну черту, которую нельзя пересекать.

Я не уверен, что мы оба готовы к этому.

Но хочу провести с ней больше времени. Пары часов в автокинотеатре недостаточно. Я чувствую, что она тоже ждет. Чтобы я предложил что-то или закончил наш вечер здесь. Она позволяет мне взять на себя инициативу. Позволяет мне принимать плохие решения.

— Хочешь пойти ко мне домой? Могу приготовить ужин, я неплохо готовлю. Я не настаиваю.

Мой голос звучит увереннее, чем я себя чувствую. Обычно я не против быть тем, кто принимает решения. Но у меня все еще есть раны. Те, которые Эвелин нанесла моему сердцу. Никто их не видит, никто не должен их видеть. Я мужчина. Я должен быть сильным, выносливым. Но, черт возьми, она меня сильно ранила...

Такие шрамы заживают и исчезают не сразу.

Но улыбка на ее лице говорит мне о том, что я сделал правильный выбор.

— Конечно. К тому же ты не перестаешь меня удивлять. Красивый и еще умеешь готовить? Женишься на мне?

Ну, я точно не против этой идеи. Может быть, когда-нибудь. Она чертовски потрясающая. И я был бы счастлив, черт, я был бы польщен, провести остаток своей жизни с такой девушкой, как она.

Я пристегиваю ремень безопасности, убеждаюсь, что она сделала то же самое, и направляюсь домой. Меня пронизывает предвкушение, как электричество. Всю дорогу я нервничаю, у меня скручивает живот. Мне хочется вернуться к ее машине и закончить этот вечер, пока он не зашел слишком далеко.

Но если честно, та грань, которую я продолжаю делать вид, что мы не пересекли? Она уже далеко позади нас. Нет такой реальности, в которой наши отношения могли бы выйти на свет, и я не был бы преследуем в суде общественного мнения.

И они были бы правы.

Я отказываюсь от всего, во что когда-то верил. Жестоко подавляю свои моральные и этические убеждения. Каждая граница, которую я для себя установил, с каждой минутой становится все более размытой. И я позволяю этому происходить.

Потому что это она. Она того стоит. Стоит каждого риска, каждого последствия. Я готов сжечь весь свой мир дотла, только чтобы увидеть ее улыбку.

Когда мы подъезжаем к дому, я заезжаю в гараж. Обычно я паркуюсь на подъездной дорожке, но сегодня вечером требуется осторожность. Гараж так завален коробками и всяким хламом, что места почти нет, но я все равно втискиваю туда машину.

— Что ты хочешь на ужин? — спрашиваю я, стараясь не потеряться в ее красоте. В том, как она на меня смотрит.

— А что у тебя есть? А вообще... удиви меня.

— Есть что-то, что ты не ешь?

— Нет, — она улыбается.

Я веду ее в дом, и мой пес почти взрывается от возбуждения, как только видит меня.

— Привет, Винни! — я чешу его за ушами. Он уделяет мне внимания примерно три секунды, прежде чем его умные глаза падают на Софи.

Теперь он весь ее. Он подскакивает к ней, тыкает носом между ее ног, и я стону.

— Прекрати!

Она только смеется, наклоняясь, чтобы погладить его по животу.

— Ничего страшного. Он такой милый!

Он ложится на спину, все четыре лапы торчат прямо в воздухе. Он такой предатель. Я знаю, что он уже влюбился в нее. Я понимаю тебя, дружок. Правда.

Я оставляю их в гостиной и иду на кухню. Я умираю с голоду, и уверен, что она тоже. Я достаю стейки из холодильника и ставлю воду для картофельного пюре. Приготовление еды всегда было для меня своего рода терапией. Я уверенно двигаюсь по кухне, не задумываясь. Я в своей стихии.

Софи в конце концов заходит на кухню и садится на барный стул, чтобы наблюдать за моей готовкой. Я чувствую ее взгляд на себе, он обжигает мою кожу изнутри. Мне это нравится. Быть здесь, с ней. Это так легко и естественно. Как будто мы делали это миллион раз.

Но волнение и нервозность в животе напоминают мне о том, что все это для меня в новинку.

— Мне нравится твой дом, — говорит она. — Он прекрасен.

— О, спасибо. Это был дом моих родителей. Я вырос здесь.

Был, это слово тяжело висит в воздухе между нами, и я знаю, что она его уловила.

— Они переехали?

Ее голос мягкий, любопытный. Невинность в ее голосе почти уничтожает меня. В ее возрасте я тоже не был разбит грузом потерь. Может быть, поэтому она спрашивает так, не делая поспешных выводов. Мир еще не сломал ее полностью. Пока. Я рад.

— Нет. Они умерли. Не так давно, — я делаю паузу. — Это одна из причин, по которой я вернулся. Это и... Мне просто нужно было уехать из города.

— О, Тео, — ее голос сожалеющий, а глаза нежные, когда она смотрит на меня. — Мне так жаль.

— Спасибо, — говорю я, прежде чем сменить тему на что-то более легкое. Я киваю в сторону своего Bluetooth-динамика. — Поставишь что-нибудь хорошее?

Она сразу же оживилась, музыка явно была ее любимым занятием, и спрыгнула с барного стула, чтобы подключить свой телефон. Музыка наполнила кухню. Первая песня, которую она выбрала, была чувственной, мужской голос был глубоким и полным тоски.

— Что это за песня?

— Это «Talk is Cheap» Чета Фейкера, — она улыбнулась, и я понял, что она разбирается в музыке.

— Мне нужно, чтобы ты сделала мне микстейп, — говорю я, дразня ее.

Ее лицо морщится от недоумения.

— Микстейп? Что это?

Я стону и провожу рукой по лицу. Я стараюсь не зацикливаться на разнице в возрасте между нами, но время от времени из ее уст выскальзывает что-то, что напоминает мне о том, как она молода.

Я отпускаю эту мысль и снова сосредотачиваюсь на своей задаче. Она составляет мне компанию, пока я готовлю, ее голос танцует в воздухе, пока я заканчиваю готовить ужин, подпевая каждой песне.

Когда мы садимся есть, сидя бок о бок, она стонет при первом же кусочке.

— Это великолепно.

— Спасибо. Кулинария стала моим хобби. Я буду готовить для тебя в любое время.

Ее глаза встречаются с моими, полные нежности. И тут я осознаю, что только что признался вслух. Что я хочу, чтобы это стало регулярным занятием. И я действительно хочу. Я мчусь вперед, на полной скорости, к мине. Полностью осознавая опасность, но не в силах остановиться.

— Как насчет каждого вечера? — дразнит она.

Я подмигиваю, не отступая.

Мы едим медленно, наслаждаясь каждым кусочком, наши колени касаются, когда мы сидим бок о бок у кухонного стола. Напряжение между нами ощутимо, оно витает в воздухе. Каждый взгляд между нами сжигает меня изнутри. Я стараюсь сосредоточиться на своей тарелке, сопротивляясь желанию сказать «к черту» и притянуть ее к себе прямо здесь и сейчас.

Я ничего не хочу так сильно, как это, но также не хочу торопиться или действовать слишком быстро.

После ужина она помогает мне убраться на кухне, игнорируя все мои протесты. Она мой гость, и я не хочу, чтобы она хотя бы палец о палец ударяла. Я хочу позаботиться о ней, позволить расслабиться. Но она упорно игнорирует мою просьбу.

Мы входим в ритм, легко двигаясь вокруг друг друга. Я мою посуду, а она загружает посудомоечную машину. Наши движения кажутся такими естественными, как будто мы делали это уже сотни раз.

Когда я заканчиваю, а она стоит ко мне спиной, я больше не могу сдерживаться. Я подхожу ближе, обнимаю ее за талию и прячу лицо в изгибе ее шеи. Ее локоны щекочут мою кожу, и она резко вдыхает воздух, прижимаясь ко мне всем телом.