Страница 22 из 103
Я улыбаюсь ему.
— Да, но они знают. Выстрой их всех в ряд и спроси, есть ли среди них кто-нибудь, кто не сражался. Скажите им, что их доля будет меньше, если среди них есть лжецы. Имоджен может тебе помочь. Финбар и Оуэн тоже.
Я поднимаю перчатки с травы, на которую их уронил, затем хватаю ноги ближайшего гоблина, а Эйвон поднимает его под плечи. Вместе мы бросаем его в повозку. Он приземляется с отвратительным хрустом. Во время работы волосы падают мне на лицо, и я почти не обращаю внимания на того, кто поднимает другой конец тела каждый раз, когда я поднимаю один.
Когда я снова поднимаю глаза, она стоит там. Длинные черные волосы Наоми собраны в аккуратный низкий пучок, а на ее бледных щеках от напряжения появляется розовый румянец. Этот цвет ей идет. Он делает ее более живой.
— Почему ты помогаешь? — спрашивает она, когда мы поднимаем существо с земли. — Почему бы не оставить эту грязную работу нам, крестьянам?
Мы неловко отступаем в сторону, стараясь не споткнуться о брошенные топоры и обломки кирпичной кладки.
— Я мог бы сказать тебе то же самое. В этом городе много людей, которые не сражались, но вполне способны переносить тела.
Она слегка пожимает плечами, но это дается ей с трудом из-за тяжести в руках.
— Не у всех хватает смелости для такой работы, и этих людей нужно защищать. Я видела вещи и похуже.
Я останавливаюсь и долго смотрю на нее, пытаясь понять. Что за жизнь она вела?
— Хуже, чем поле боя?
Она не смотрит мне в глаза.
— Я с самого детства охочусь в лесу. Ку Ши на протяжении многих лет терроризировали нас, проникнув сюда два цикла назад. Это ужасные хищники, которые любят играть со своей добычей. Не то, что хотелось бы увидеть, особенно будучи беспомощным ребенком.
Я смотрю на нее в полном ужасе, чуть не выронив гоблина из рук, когда ее лицо морщится. Любая уязвимость, проявляющаяся в ее чертах, быстро скрывается за маской тлеющей ярости. У меня к ней так много вопросов.
Мы бросаем гоблина в телегу, и Наоми собирается вытереть руки в перчатках о кожаную юбку своего доспеха, но в последний момент останавливается. Ее глаза поднимаются на меня.
— Спасибо, — с трудом выдавливает она из себя. — За то, что помог нам, когда не был обязан. Когда наш собственный лорд отказался. За то, что заплатил нам, когда мог просто заявить о своих правах на этих фейри.
Она поднимает подбородок, как будто ожидает, что проявление мягкости будет встречено насмешкой, и готова к этому. Ее строго изогнутые брови, обрамляющие большие, горящие глаза, создают впечатление, что она постоянно хмурится. В сочетании с острыми углами высоких скул и черными волосами, обрамляющими бледную кожу, она выглядит величественно, словно королева.
Какая неожиданная редкость — найти такую красоту в этих суровых, нетронутых частях протектората.
— Ты не должна благодарить меня за то, что я выполняю свой долг, — говорю я, и слова застревают в горле, когда ее взгляд приковывает меня к месту.
Мы наклоняемся, чтобы поднять еще одного гоблина, и она поднимает на меня глаза, в которых играют искорки.
— Знаешь, мы могли бы отбиться от них и без вас, дворцовых щеглов.
Я не могу сдержать смех.
— Правда? — я снова смеюсь. — Дворцовые щеглы? Не знаю, стоит ли мне обижаться.
Мы поднимаем фейри, и когда он выскальзывает из ее рук, она на мгновение замирает, чтобы поправить его.
— Вы все приехали сюда в своих безупречных униформах, украшенных бронзовыми дисками, сверкающими на солнце, верхом на красивых белых лошадях. Удивительно, что в их гривах не были вплетены цветы, — уголок ее рта поднимается, но она все еще не улыбается, продолжая меня дразнить.
— Знай, что эти блестящие диски защищают нас, — я жадно всматриваюсь в каждую черту ее лица. — Признаю, что жители Пойнт Вуденда были сильны, но никто из вас не смог бы закончить битву так же эффектно, как Хендрик.
Она закатывает глаза, снова скривив губы.
— Он любит устраивать представления, да?
— Ты даже не представляешь, — смеюсь я. — По крайней мере, нам никогда не скучно во время долгих поездок.
Наоми вызывает у меня сильный интерес. Я хочу узнать, как эта хрупкая женщина способна противостоять орде гоблинов. Как ее мастерство в стрельбе из лука может сравниться с мастерством моих обученных стражников. Мой взгляд скользит по ее телу, пока мы с трудом поднимаем гоблина в повозку, и я замечаю выступающие кости на ее плечах и шее, и ответ на вопрос, почему она с юных лет охотится в лесу, становится совершенно очевидным.
Земли лорда Бранока достаточно плодовиты, чтобы никто из его подданных не жил в такой нищете.
— Я хочу сделать тебе предложение, — говорю я. Мои мысли все еще далеки от настоящего. Ее глаза расширяются, и она делает шаг назад. — Присоединяйся к моей группе охотников на фейри. Все они ужасно стреляют из лука, и никто не может сравниться с твоим трюком с молнией. Мы могли бы использовать твои навыки, чтобы очистить протекторат от фейри-зверей. Подумай о жизнях, которые ты спасешь.
Ее лицо мрачнеет, и она уходит от меня. Я остаюсь стоять на месте, глядя ей вслед. Спустя мгновение, я спешу догнать ее.
— Я сказал что-то не то?
Она снимает кожаные перчатки и бросает их на кучу, затем начинает снимать фартук. Только тогда я понимаю, что работа закончена. Повозки и костер загружены.
Наоми вскидывает голову и наконец встречается со мной взглядом.
— Я не могу просто взять и уехать. Моя семья зависит от моей зарплаты с ферм. Они будут голодать, если я не буду охотиться за едой. Он никогда не платит нам достаточно. Что-то похожее на панику мелькает на ее лице, ее плечи напрягаются.
Каково это, никогда не знать, когда будет следующий прием пищи?
Я кладу руку ей на плечо, когда она снова собирается уходить, и она вздрагивает от прикосновения.
— Я буду платить тебе столько же, сколько им, — я указываю на группу охотников на фейри, которые стоят в кругу и болтают между собой. Хендрик наблюдает за нами, наклонив голову набок. — Двадцать золотых в месяц, плюс доля от стоимости добычи. У тебя будет собственная комната в казармах замка Эплшилд, когда мы туда вернемся.
Наоми бледнеет при упоминании о зарплате. Я говорю о сумме, которая превышает все, что она когда-либо держала в руках.
— Миры соединяются только на несколько месяцев раз в семь лет. Лорд Бранок не будет держать мое место на ферме, пока я не вернусь.
Она колеблется и не может принять решение, и выглядит так, будто в любой момент может убежать.
— Тогда войди в состав моей охраны, когда закончится охота, — говорю я.
Она смотрит мне в глаза, решая, может ли доверять мне. Ее взгляд падает на мою руку, которая все еще касается ее плеча, и я быстро убираю руку.
— Я подумаю, — шепчет она и уходит.
— Не думай слишком долго, — кричу я ей вслед. — Мы уезжаем с первыми лучами солнца.
Наоми быстрыми шагами пересекает очищенное поле битвы и направляется к тому же месту на стене, где сидит молодая женщина с волосами цвета кукурузного шелка, та самая, которая укутала Наоми своим плащом. Они оживленно разговаривают, пока младшая сестра не обнимает старшую, бросая на меня взгляд со слезами на щеках и легкой улыбкой на губах. Наоми остается невозмутимой, поворачивается на каблуках и бежит в город.
— Если в вашей охотничьей группе есть места, я заинтересована, — говорит женский голос рядом со мной, и я поворачиваюсь к ее хозяйке. У нее каштановые волосы, заплетенные в тугую косу. Ее маленький вздернутый носик, усыпанный веснушками, придает ей вид юной невинности, но этот образ разрушается огнем в ее глазах и кислой гримасой на губах.