Страница 57 из 68
Она бросает на меня быстрый взгляд, словно хочет, чтобы я просто оставил всё как есть, но этого, блядь, ни за что не произойдёт. Она заходит в лифт, думая, что я оставлю всё как есть, но я как можно яснее даю ей понять, что знаю: тут что-то нечисто.
— Где бухгалтерская книга? — повторяю я, побуждая её указать пальцем со свежим маникюром на камеру в углу, когда двери за нами закрываются. Я заметил, что она не стала вводить код от своего этажа, а вместо этого ввела мой.
— То есть, просто чтобы прояснить, ты готова закрыть глаза на всё, что он задумал? Потому что ты слишком занята, чтобы этим заниматься?
Ещё один холодный взгляд пронзает меня, но меня это ничуть не пугает. Я больше не ребёнок, который верит, что она и Вин идеальны.
Она молчала всё время, пока мы поднимались на этаж, а потом вышли. Наконец, когда за нами закрылась дверь, она заговорила.
— Почему такой внезапный интерес к бизнесу твоего отца? Может, я что-то упускаю?
— Ты серьёзно сейчас впариваешь мне эту чушь? Ты ждёшь, что я поверю, будто ты рыдала и ругала его, потому что в этой книге было что-то законное?
С раздраженным вздохом она скрещивает руки на груди и явно хочет, чтобы я оставил её в покое.
— Признаюсь, я понимаю, почему увиденное той ночью так встревожило тебя, но это было простое недоразумение. Мы с вашим отцом обсуждали эту ситуацию после ссоры, и я слишком остро отреагировала.
Невероятно. Она доверяет ему больше, чем мне.
Она видит выражение моего лица и снова говорит.
— Ладно, Уэст, раз ты, кажется, считаешь, что так много знаешь, почему бы тебе не рассказать мне, для чего, по-твоему, предназначена эта бухгалтерская книга?
Я ухмыляюсь ей, зная, как легко она разваливается, превращается в лужу слабости каждый раз, когда кто-то угрожает её миру.
— Тебе этого не нужно, — предупреждаю я. — Потому что, в отличие от Вина, я не собираюсь тебе лгать.
Она слегка рычит.
— Вин? С каких это пор ты стал называть его по имени? Он твой отец, и он заслуживает уважения.
— Ты что, издеваешься? — усмехаюсь я, заставляя её буквально сжимать жемчужное ожерелье на шее.
— Честно говоря, я не знаю, когда ты успел стать таким вульгарным, но я была бы признательна, если бы ты помнил, что я твоя мать.
— Тогда веди себя соответственно, — резко говорю я.
После того, как эти слова слетают с моих губ, слышно, как падает булавка. Наконец она берёт себя в руки и отводит взгляд. Я же, напротив, вижу в этом прекрасную возможность высказать своё мнение. Видит Бог, давно пора было кому-то быть с ней честным.
— Когда ты планируешь перестать позволять ему пичкать тебя своим дерьмом? Ты женщина средних лет, умная и богатая, и всё же позволяешь этому придурку принимать все решения в ваших отношениях. Разве это не изматывает? Заставлять себя закрывать глаза на всё то дерьмо, что он вытворяет? Ведь этот мужик переспал с половиной города!
В тот самый момент, когда она изумленно ахает, мощная, беззастенчивая пощечина заставляет одну сторону моего лица вспыхнуть.
Мои глаза закрываются, и ярость, нарастающая во мне, ни с чем не сравнима, контрастируя с излучаемым мной спокойствием. Когда я наконец снова встречаюсь с ней взглядом, я ухмыляюсь, слегка двигая челюстью.
— Из всего, что могло вывести тебя из себя за эти годы, именно это? Я? Не тот человек, который выставил тебя полной идиоткой? А я, твой сын.
Её глаза слезятся, и я всё ещё ничего не чувствую.
— Мне не следовало этого делать.
— Пошла ты.
Я смотрю ей в глаза, надеясь, что она почувствует грубую, неприкрытую ненависть, исходящую из каждой клеточки моего существа.
Наступает момент полной тишины, пока она смотрит, словно переживает все сожаления, которые только что высказала, но уже слишком поздно для всего этого дерьма.
— Я должен был догадаться, что тебе будет наплевать. Ты никогда не обращала внимания. Ни на что. Ты сидела сложа руки, пока он словесно и эмоционально оскорблял нас троих, и всё потому, что ты боишься представить, какой будет жизнь без него.
Она слегка всхлипывает, но её слезы меня не трогают.
— Эллисон Дюшен. Кимберли Паттерсон. Тереза Сандовал, — кричу я. — Это последние пропавшие девушки из Саутсайда, о которых сообщают в новостях. И если ты была настолько глупа, чтобы вернуть эту книгу Вину — чего я очень, очень надеюсь, ты не сделала, — гарантирую, что их имена уже были внесены в неё.
Её глаза наполняются слезами, и она опускает взгляд.
— Уэст, я...
Она не может вымолвить ни слова, но это неважно. Если Вин — дьявол, то она его правая рука. Самодовольство так же плохо, как и ответственность.
Я направляюсь к своей спальне, оставляя её стоять у лифта. Было бы проще, если бы она была с нами, но я готов обойтись и без неё.
Точно так же, как я сделал все остальное.
Глава 39.
Блю
Победа в игре не имеет большого значения, когда кажется, что я проигрываю во всём остальном.
Меня крепко сжимает в объятиях и поднимает на несколько сантиметров над землёй товарищ по команде. Команда, как и толпа, сходит с ума, ведь мы одерживаем очередную победу и сохраняем свой непобедимый рекорд.
Тем временем я пытаюсь выдавить из себя улыбку, которая почти болезненна.
Рикки в толпе, как будто бы он был на каждой игре. Майк и Скар тоже пришли. Я начинаю привыкать видеть его здесь, так что, полагаю, его настойчивость работает. Честно говоря, я давно не видел Скар такой счастливой. Кажется, возвращение Майка притупило боль от потери Шейна. И не буду лгать, что его присутствие рядом не принесло мне хоть немного покоя. Он составил свой новый график работы, чтобы вовремя уходить, чтобы забрать Скар из школы. Это было намного проще, чем искать, куда ее отвести, чтобы она никогда не оставалась одна. Он готовит или покупает ужин каждый вечер, помогает ей с домашними заданиями и проводит с ней время перед сном. К тому же, с его опытом работы в правоохранительных органах, он, вероятно, лучший человек, чтобы присматривать за ней.
Боже, не могу поверить, что я только что это сказала.
И я не могу поверить, что его возвращение домой заставило меня пересмотреть решение отправить Скар в Вирджинию. Я и так колебалась, поэтому даже не удосужилась отправить им документы о зачислении. Не говоря уже о том, что теперь, когда Майк в сознании и трезв, мне пришлось бы придумывать какую-то историю, почему Скар должна уехать.
Не имея сил сказать команде ничего, кроме редких «хорошая игра», я принимаю душ, переодеваюсь и неохотно отправляюсь на парковку. На этот раз никакого неожиданного визита от Уэста, потому что на вечер у меня другой план.
Это то, что расстроило меня больше, чем что-либо другое до сих пор.
Из-за этого мне хочется сказать «к чёрту всю эту идею», потому что… Я просто не могу.
Однако я знаю, что мои чувства к этому имеют очень мало отношения. Всё дело было в том, чтобы сделать лучше для моей сестры и других девочек, которых это, возможно, спасёт в будущем. Это гораздо важнее меня, поэтому я смиряюсь, хватаю вещи, накидываю пальто и иду к машине.
Как и планировалось, Рикки припарковался рядом со мной, но его нет в машине, потому что он прислонился к капоту моей. Он улыбается, увидев меня, и я улыбаюсь так же, но моя улыбка фальшивая. Не потому, что я не рада его видеть, а потому, что мне невольно хочется, чтобы меня здесь ждал кое-кто другой.
— Как обычно, блестящая игра.
— Спасибо.
Моя улыбка становится шире, потому что здесь всё ещё полно людей, ожидающих, и я уверена, что как минимум один из них достал телефон и может оказаться следующим информатором Пандоры. Они уже с удовольствием глотают всю эту драму, которую мы с Уэстом и Рикки состряпали. Именно любовный треугольник перевернул Сайпресс-Пойнт с ног на голову.