Страница 37 из 68
— Мисти должна быть где-то здесь. Она должна проводить вас, дети, в ваши комнаты, — рассеянно говорит Бун, заглядывая за угол, по-видимому, в поисках той самой Мисти, о которой он говорит.
— Всё в порядке, дедушка. Мы знаем дорогу, — вмешивается Дэйн.
— Ну, наверное, так и есть. Только девочек обязательно поместите в белую комнату. Это лучшее, что у нас есть.
— Будет сделано.
— И не медлите, когда закончите. Дюк привезёт несколько мешков раков для сегодняшнего вечера. У этого мужчины спина лет на двадцать старше, поэтому я сказал ему, что вы, ребята, будете здесь и поможете, — объясняет Бун.
— Конечно, ты это сделал, — ворчит Дэн.
— Чёрт возьми, конечно, я так и сделал! Какой смысл бегать с мячом по полю, если это не накачает тебе мышцы! Ты не только поможешь ему, но и сделаешь это с улыбкой на лице. А теперь снова попробуй поспорить со мной, и я надеру тебе задницу так, что ты не сможешь на ней сидеть до следующего вторника. Понятно?
— Да, сэр.
Несмотря на резкий тон Буна, очевидно, что он несерьёзен, поэтому Дэйн спокойно воспринимает угрозу, смеясь и хватая вещи Джосс. Он идёт впереди, поднимаясь по лестнице. Я тянусь к своему багажу, но Уэст вмешивается, используя свою твёрдую руку как барьер между мной и моими вещами.
— Стерлинг, ты не мог бы отнести мне вещи Саутсайда и Скар?
— Без проблем.
Стерлинг не спрашивает, почему Уэст медлит, но мне любопытно.
— Саутсайд? Что это, чёрт возьми, за прозвище для девушки? — бормочет Бун себе под нос, проскальзывая в другую комнату через французские двери. Теперь, когда нас осталось только двое, я хватаю Уэста за руку и встречаюсь с ним взглядом.
— Ты не идёшь?
Он кивает в сторону, где только что исчез его дед.
— Через несколько минут. Решил сначала ввести его в курс дела, посмотреть, что, по его мнению, может произойти дальше.
На какое-то время я забыла о проблемах, которые мы оставили дома, но Уэст явно всё держит под контролем. Будучи защитником по натуре, я не удивляюсь, что он решил действовать немедленно.
Трудно не почувствовать, будто моё сердце сжалось, когда я смотрю на него, зная, что он несёт на себе ту же ношу, что и я.
Когда я сжимаю его руку, прежде чем подняться наверх, он знает, что это значит.
Даже когда меня нет рядом, я с ним. Потому что, что бы ни случилось, мы вместе.
* * *
@QweenPandora: Что у нас тут? Похоже, Золотые Мальчики и вся их команда — которую я теперь называю Золотая Команда — садятся в самолёт, чтобы прогнать зимнюю хандру.
Куда, чёрт возьми, вы собрались?
Уверена, вы постарались сохранить в тайне место своего назначения, но без вас Сайпресс-Пойнт уже не тот. О ком ещё мы будем сплетничать, пока вас нет?
До скорого, народ!
Ваша П.
Глава 24.
Блю
Я видела такой дом изнутри только по телевизору. И когда Бун сказал, что белая комната — лучшая, он не лгал.
В комнате достаточно места для трёх двуспальных кроватей с балдахином, поэтому мы с Джосс и Скар ничуть не жалуемся на то, что живём в одной комнате. Наше постельное бельё белоснежное, как и шерстяные коврики у кроватей, и лёгкие занавески, закрывающие обе французские двери, ведущие на балкон. А в центре комнаты — ещё одна роскошная люстра.
Скар крутится вокруг с телефоном, общаясь по видеосвязи с Шейном, показывая, где мы живём, пока мы с Джосс распаковываем вещи. Она молчала, если не считать нескольких попыток заставить себя заговорить, но не нужно быть гением, чтобы понять, что ей тяжело.
— Мне говорили, что я довольно хороший слушатель. — Я поднимаю на неё взгляд, положив небольшую стопку футболок в комод между нашими кроватями.
Джосс встречает мой взгляд и слабо улыбается.
— Я не собираюсь портить тебе поездку, втягивая тебя в дела моей семьи, — устало говорит она.
— Поверь мне. После всего, что я видела и пережила, на меня должна упасть бомба, чтобы всё разрушить.
Она смеётся, и я тоже.
— Я полагаю, ты уже видела этот пост. Все остальные его видели, — бормочет она. Я киваю.
— Да, я видела.
— Что ж. — Слабая улыбка трогает её губы, но не глаза. — Ты уверена, что не против? Думаю, мне не помешал бы взгляд другой девушки на вещи. Парни, как всегда, стараются изо всех сил, но иногда просто…
— Нужен кто-то, кто скажет тебе, что это нормально — устраивать истерики и впадать в шоколадную кому?
Она наклоняет голову.
— Клянусь, я никогда не чувствовала себя такой замеченной, как сейчас.
Я смеюсь и огрызаюсь, чтобы привлечь внимание Скар.
— Надень-ка наушники, малышка.
Она закатывает глаза, бормочет что-то о том, что она всё равно не слушает наш разговор, а всё же затем вставляет наушники.
— Ладно, я вся во внимании, — говорю я, запрыгивая на кровать, когда решаю перестать складывать вещи, пока Джосс говорит. Она делает то же самое, ей приходится почти разбежаться, чтобы забраться на высокий матрас.
— Ну, — вздыхает она. — Не знаю, слышала ли ты, но мой отец запер бы меня в пузыре, если бы ему дали такую возможность.
— Честно говоря, мне показалось странным, что они разрешили тебе приехать сюда, — признаюсь я.
Что-то из моих слов заставляет её рассмеяться.
— Ты шутишь? Я здесь не потому, что мне разрешили. Я здесь, потому что мне уже всё равно, что он думает. Всю свою жизнь я балансировала на этом гребаном канате ожиданий, боясь, что случится, если я оступлюсь и разочарую его, — признаётся она, смахивая злобную слезу. — Он никогда не говорил, что я должна быть идеальной, но он, чёрт возьми, заставил меня это почувствовать. Ничто никогда не было достаточно хорошим; ничто никогда не нравилось ему. И ради чего? Кто он, чёрт возьми, такой, чтобы указывать мне, как жить?
Я киваю, давая ей возможность высказаться, не перебивая.
— Самое ужасное, что после всего лишь недели раздумий мама решила, что не собирается от него уходить. Мы понятия не имеем, как долго это продолжается, понятия не имеем, сколько женщин у него было, но она даже не думает о разводе. Как будто он просто уворачивается от всего этого без каких-либо последствий! — вздыхает она.
— Я... ух ты.
— Да, я знаю.
Она замолкает, чтобы подумать, а может быть, чтобы сдержать слёзы, но в тишине я замечаю, как она крутит кольцо. Я бы не поняла его значения, если бы Лекси не указала на него. Судя по всему, это символ девственности Джосс, какой-то обет, который потребовали от неё родители. Глядя на него сейчас, я представляю, что оно служит всего лишь символом их контроля.
— Кажется, я никогда в жизни не злилась сильнее, — кипит она. — От меня ждут безупречности, ни единой ошибки, но он может совершить ужасную ошибку, и его просто прощают? Нет, — говорит она, качая головой. — К чёрту всё это и к чёрту его!
В её голосе столько боли, что я сама её чувствую. Особенно, когда она поднимает взгляд, и слёзы наворачиваются на её глаза.
— Если бы X не выдал всю эту чушь в приложении, мы бы даже не узнали. Думаю, именно это меня больше всего бесит. Он пытается наладить отношения с моей мамой только потому, что его поймали, а не потому, что он действительно сожалеет.
Теперь она мрачная, задумчивая. Я спрыгиваю с кровати и сажусь рядом с ней. Когда я кладу свою руку поверх её, она смотрит на неё.
— Поверь мне, я знаю, каково это — иметь родителей, которые не оправдывают ожиданий, так что ты не одинока, — говорю я, надеясь, что она знает, что я е не осуждаю.