Страница 6 из 100
Глеб торопливо перекусил, затем подошел к повару за стойкой, что-то шепнул, после чего вскоре исчез за дверью. Видимо, он пошел отчитаться кому-то о том, как все прошло.
Оглядевшись, увидел много народу за столами и на койках. Разнообразные лица: одни были полны жизнерадостной настойчивости, другие же, напротив, отражали угнетенность и тревогу. В связи с новостями об угрозе я их понимал. В этом месте царила атмосфера, словно над каждым висела тень: влажный запах вареной капусты и каши смешивался с быстрой горечью заброшенных надежд.
— Эй! С тобой говорят, чужой! — Раздался голос у меня за спиной, и я полуобернулся на лавке.
— Говорят, ты пустой, — произнес парнишка с натянутой улыбкой. В его интонации звучала пронзительная нотка пренебрежения. Он откинул свои смоляные волосы назад, придавая своему образу непринужденность.
— Видимо, так и есть, — горько усмехнулся я и добавил быстро: — Это был повод для того, чтобы меня убивать им?
— А какой толк кормить чужака, пустого? — Произнес второй, лениво потирая свою густую бороду, которая зашевелилась, будто недовольная тем, что участвует в разговоре. Он присел рядом с парнем по обеим сторонам от меня.
— Дело к тебе есть, — сказал молодой человек в балахоне. — Я, как это у вас называется, маг, зовут меня Иван. А это Кирилл.
— Очень приятно, — ответил я автоматически, хотя в голове у меня бурлило множество вопросов. Я переваривал информацию, быстро обдумывая, куда может завести этот разговор. Мордобой? За что? Сделка с первым встречным?
Полоска маны и правда была у него, но всего 20 единиц. Здоровье 580 а запас сил 90. Что у них за проблемы поголовно с выносливостью? Или это я так раскачен изначально?
— Я не совсем понимаю, — сказал я, старательно избегая агрессии в голосе. — Почему я должен интересовать вас?
— Есть у тебя кое-что, что ты можешь знать, — сказал Иван, его выражение лица сделалось более серьезным. — И это касается твоей... пустоты.
Кирилл скрестил руки на груди, внимательно наблюдая за мной. Я почувствовал, что играю в их игру, где все ставки сделаны, но все еще не понимал правил.
— Я не знаю, о чем вы говорите, — пробормотал я, стараясь сохранить спокойствие, хотя внутри меня разгуливал страх. — Если вы ищете того, кто что-то знает, возможно, вам стоит обратиться к кому-то другому.
— Нам не нужны другие, — прервал меня Кирилл, его голос звучал угрожающе. — Мы решили, что ты — тот, кто нам нужен. И это уже не обсуждается.
Я ощутил, как сердце колотится в груди. Говорить с ними было опасно, но избегать этого разговора было еще хуже. Ведь, по сути, инвентарь в теории все еще где-то там внутри ждал своего часа. Я понял, что раз на него не наложили руки начальники, то эти точно желают его заполучить. Расскажут, дадут возможность попрактиковаться... До утра времени полно. Меня это не устраивало.
К нам присела девушка. Вблизи здешних я еще не видел, а издалека не рассмотреть. А эта… Она выглядела так, словно только что вышла с обложки журнала. Учитывая особенности местных — острые и утонченные черты лица, она была пугающе красивой.
— Что, решили подкормить доходягу? — С улыбкой произнесла она.
— Еды мало? — Как-то резко отозвался я, не подумав.
— Нет, с чего ты взял? У нас же ее полно, амбары забиты зерном, а бабы пекут хлеб каждый день и варят каши, — с ироничной улыбкой произнесла женщина, высокая и худощавая, с легким оттенком недовольства на лице. Ее длинные коричневые волосы были заплетены в косу, напоминающую колос. — А твари и их погонщики возделывают земли за стеной.
— Иди отсюда, Малика, — пробормотал без особой уверенности Кирилл. — У нас серьезный разговор.
Она обвела их взглядом, и я понял, что был прав насчет "развода" на инвентарь.
— А может, Глебу доложить о ваших делах? — Усмехнулась она.
— Да нет, ничего у него нет, Глеб и проверял, кстати. Вот только что, — задумчиво произнес Иван.
— Ну конечно, поэтому вы и сели рядом с ним, потому что он пустой! — Со смехом сказала она, но взгляд оставался холодным. — Пусть идет, куда его разместили. А вы лучше готовьтесь к завтрашнему дню. Выпейте, может, девку какую зажмите, их осталось, правда, мало в замке. А про чужого забудьте. Если он умрет, с него и так все вывалится. И кому надо, подберут, а кто украдет — знаете, что будет.
Они переглянулись, встали и удалились, смешавшись с толпой. Она проводила их взглядом и обратилась ко мне.
— Уже вечер, иди к себе. Не то прирежут где-нибудь, а так у тебя хоть шанс есть дожить до завтра, — произнесла она и, мазнув взглядом по мне, исчезла в толпе.
Люди все прибывали, и вскоре стало бы не протолкнуться. Судя по склонившемуся солнцу, до заката оставалось еще несколько часов, и спать мне пока не хотелось. Медленно перебирая ноги, я решил прогуляться и осмотреть замок. Раз никто не ходил под ручку, это давало мне некую свободу. Мысль о том, что могут прирезать, немного пугала, но я чувствовал, что по запасу сил и живучести на голову выше здешних.
Убежать я всегда успею.
Первое впечатление оказалось обманчивым. Замок местами почти разваливался, и казалось, что он держится на соплях. Я прошел дальше, осматривая защитные сооружения, из которых осталась лишь стена. В голову лезли мысли о том, что всё это можно было сделать в разы лучше. Например, простую трещину толщиной в руку можно было бы заделать чем угодно. Башни, на которых могли бы разместиться лучники, можно было бы построить из дерева. Редкие деревянные домики выбивались из привычной картины замков и, казалось, были построены наспех из того, что попалось под руку. Кроме замка и этой постройки, объединяющей функции столовой и казармы, больше ничего из камня не было построено. Присматриваясь, я стал замечать, что трава есть не везде, и когда-то здесь были улочки, а также каменные дороги. Но всё растаскано, разбито и втоптано в землю. Я не считал домов, но на первый взгляд их было всего десяток. Под видом “замка” я рассчитывал на город-крепость, окруженный кольцами, в каждом из которых своя прослойка населения. А тут просто как форпост в стиле средневековья, в котором из конца в конец можно неспешно пройти за 10 минут.
Неужели у них так плохи дела? Это везде у них так в мире или я просто на невидимой линии фронта?
Глядя на лица людей, которые выглядели, мягко говоря, грустными, я замечал, что их глаза выдавали подноготную. Надежда в них потухла, кажется, даже умерла. Создавалось впечатление, будто они смирились с реальностью, которая их ожидает. Внутри у меня что-то дернулось, и мне захотелось уйти подальше от этих взглядов, которые порой бросали на меня простые люди, ютившиеся у костров.