Страница 8 из 83
Глава 2 Владивостокская крепость
Посидели в офицерском собрании душевно. Многих офицеров я знал по предыдущей службе до девяносто шестого года, с некоторыми познакомился во время осады Благовещенска и в отряде Ренненкампфа.
Сегодня с утра сходил на утреннее богослужение, подал записку для поминовения на Божественной литургии со списком всей своей умершей родни и Дарьи. Купил и расставил свечи, раздал милостыню, а потом сходил на кладбище. По такой же схеме помянул всех в станице, кроме раздачи милости. Нищих и попрошаек у станичной церкви в Черняева никогда не было.
Придя на кладбище, убрал немного листвы, веток с могилки своей «храброй птички». Было видно, что за могилой ухаживают. В прошлый свой приезд оставил кладбищенскому сторожу денег, да и потом раз в год пересылал небольшие суммы Тарала, с просьбой передать их сторожу. Арсений в ответных телеграммах ругался, но деньги передавал.
Посидел, погрустил, повинился. Мысленно рассказал Дарье обо всех событиях, которые произошли со мной с момента моего последнего посещения могилы. Глупо ждал какого-то ответа. Приняв за него порыв теплого ветра, который разметал мне волосы на макушке, с каким-то чувством облегчения и очищения ушёл с кладбища. Впереди ждала служба.
— Итак, Тимофей Васильевич, с чего начнём? В принципе, я каждый месяц отправляю в Военное ведомство доклады по подготовке Приамурья и Владивостокской крепости к боевым действиям. Вы знакомились с моими докладами? — спросил меня Гродеков, блеснув стёклами очков.
Мы вновь расположились в его рабочем кабинете, и Николай Иванович должен был ввести меня в курс дела по состоянию дел в вверенных ему войсках и на оборонительных позициях. На столе лежало несколько карт.
— Ваше высокопревосходительство, признаюсь, для меня эта инспекционная поездка свалилась, как снег на голову. Возможно, Государь и хотел, чтобы я посмотрел на всё свежим взглядом, ничем не зашоренным. Поэтому, я с вашими докладами не знаком и буду рад услышать всё лично от вас, — ответил я, вежливо кивнув в конце фразы.
— Что же, давайте тогда без чинов. И я вам обрисую положение дел и то, как вижу сложившуюся ситуацию в целом, — генерал откинулся на спинку стула и сцепил в замок пальцы рук.
Я также удобнее устроился за столом, предполагая, что разговор будет долгим.
— По окончании японско-китайской войны в девяносто пятом году в Военном ведомстве была пересмотрена доктрина использования Владивостокской крепости в связи с изменением вероятного противника, которым стала Япония. Был разработан новый план обороны, и было решено, что между строящимися и имеющимися крепостными фортами и батареями не должно оставаться мертвых зон, где войска или флот неприятеля могли бы укрыться от обстрела и организовать плацдарм. В наиболее узких бухтах, куда не доставали орудия, было принято решение выставлять минные заграждения и корабли Сибирской военной флотилии, — Гродеков поправил пальцем очки на переносице. — Роль Владивостокской крепости в обороне сводилась к двум основным задачам. Первая: береговые дальнобойные батареи должны вывести из строя флот противника и пресечь обстрел города и бухты с моря. Вторая: фортам северной линии надлежало остановить наступление японской армии после высадки десанта где-нибудь на побережье.
Я с интересом слушал генерал-губернатора, который кратко, но ёмко и чётко рисовал картину организации обороны Владивостока.
— По этому плану в девяносто седьмом году была достроена в бетоне Назимовская батарея на одноименном мысе, строилась мортирная батарея из одиннадцатидюймовок семьдесят седьмого года у Токаревской кошки, велись работы по перестройке старых деревоземляных батарей на бетонные. Параллельно пришлось развернуть казарменное и дорожное строительство из-за заметного увеличения численности гарнизона крепости. По утверждённым и разработанным местными инженерами проектам началось строительство четырех долговременных фортов, которые должны были стать основой сухопутной обороны крепости: Северо-Западный, Северный и Северо-Восточный — на высотах Второй Речки и Седанки на полуострове Муравьева-Амурского, и форт Южный — на горе Русских на Русском острове. Форты располагались на расстоянии семи — пятнадцати километров от бухты Золотой Рог. Это исключало возможность обстрела сухопутной артиллерией противника города и стоящих на рейде кораблей Сибирской флотилии. К одна тысяча девятисотому году достроили в бетоне Новосильцевскую батарею, — рассказывая, Николай Иванович показывал карандашом на карте Владивостокской крепости значки оборонительных сооружений.
Я, привстав со стула, следил за карандашом-указкой генерал-губернатора. Гродеков сделал паузу, переводя дух, а потом продолжил:
— Тогда же по проекту военного инженера капитана Романовича прорыли канал через перешеек Русского острова, чтобы в случае начала войны миноносцы и другие корабли могли спокойно ходить из Золотого Рога в бухту Новик и обратно, не покидая пролива Босфор Восточный, выходы из которого должны были прикрываться минными заграждениями. Этим обеспечивалась непрерывная связь внутренней бухты острова с материком даже в военное время. И тут, как Вы сказал, будто снег на голову, строительство было остановлено по приказу военного министра. Алексей Николаевич нашел линию обороны чрезмерно растянутой, требующей слишком большое количество войск для ее занятия и удержания, а также больших финансовых затрат.
Гродеков снял очки и начал протирать стёкла специальной тряпочкой, которую достал из футляра, лежащего на столе. Насколько я помнил по прежней службе, эти действия показывали сильное волнение генерала.
— Я лично писал генералу Куропаткину, что сужение линии обороны окажет пагубное влияние на оборонную способность Владивостока. Если сократить длину оборонительного обвода и построить его на расстоянии всего лишь три-пять километров от бухты Золотой Рог, то форты и батареи не смогут помешать противнику, спокойно обстреливать центр Владивостока и акваторию Золотого Рога из тяжелой артиллерии, — Николай Иванович задумался, положив карандаш на карту, и начал вновь протирать очки.
Я же склонившись над картой, мысленно перенёс значки ближе к городу на указанные Гродековым расстояния, и малый петровский загиб пронёсся в моей голове.
— Признаюсь, выполнение данного приказа я просто просаботировал, — голос генерал-губернатора звучал глухо. — Создал комиссию по вооружению Владивостокской крепости, которая пришла к заключению, что подковообразная группа высот под номерами 204, 200, 153 и 217 к северо-востоку от Владивостока должна рассматриваться, как передовая позиция. В результате решений комиссии под указанным предлогом были сохранены недостроенные форты Северный и Северо-Восточный.
Гродеков посмотрел на меня тяжёлым взглядом.
— Я сознательно нарушил приказ, Тимофей Васильевич. И подбил на это многих офицеров, находящихся в моём подчинении. Мы были готовы понести наказание, но после случившихся в столице событий осени одна тысяча девятьсот первого года, всё коренным образом изменилось. Все решения комиссии были утверждены высочайшим указом Его императорского величества, а финансирование, вооружение и снабжение Приморья значительно увеличилось, — с каждым словом Николай Иванович как-то скукоживался, хотя говорил как бы о своей победе над военным министром.
— Николай Иванович, извините, но всё для вас закончилось хорошо. Почему же Вы в прошлом году подали в отставку? — непроизвольно вырвалось у меня.
— Устал я, Тимофей Васильевич. Сначала боксёрское восстание, потом это противостояние с Военным ведомством и его министром. А я уже не мальчик, — угрюмо усмехнулся генерал-губернатор. — Знаете, что меня остановило⁈