Страница 24 из 83
Глава 6 Мозампо
Я вышел на спокойную палубу парохода и окинул взглядом бухту Мозампо, которая вместе с островом Каргодо* могла бы стать наилучшей базой российского флота.
* на современных картах о. Кодже.
В бухтах острова Каргодо могли бы укрыться флоты всего мира, а его географическое положение было необыкновенно выгодное. С устройством «орлиного гнезда» на Каргодо внезапная высадка японцев в Корее стала бы немыслимой. А военно-морская база нависла бы над японскими портами Такесики и Сасебо, которые сейчас запирают входы в Корейский пролив, и стала бы связующим звеном между Владивостоком и Порт-Артуром.
База в Мозампо, с которой можно было одновременно контролировать Японское и Корейское моря, сделала бы Россию истинной владычицей восточных морей.
Корабль уверенно идёт по спокойному морю и перед моими глазами предстаёт картина рейда Сильвия, на котором стоит много гражданских судов, включая и необходимую мне шхуну, а за ним проход к порту Мозампо.
Об этом рейде вице-адмирал Скрыдлов, сменивший на посту начальника Тихоокеанской эскадры вице-адмирала Дубасова, как и его предшественник писал в январе одна тысяча девятьсот первого года в Морское ведомство, восхваляя все достоинства этой якорной стоянки: удобна по расположению от порта Мозампа, представляет собой защищенный от всех ветров обширнейший бассейн с ровной глубиной и отличным грунтом.
Наша немаленькая эскадра тогда расположилась на рейде настолько свободно, что осуществила стрельбы из стволов и минами на якоре, не стесняясь соседства с другими судами.
Этими действиями Николай Илларионович пытался надавить на Сеул и Токио по вопросу выделения нам земли в порту Мозампо. История тогда получалась несколько запутанной, да и грязноватой в политическом смысле.
В марте месяце одна тысяча восемьсот девяносто девятого года корейское правительство объявило о своем намерение открыть для иностранной торговли в числе других портов и город Мозампо.
Указанное открытие должно было состояться с отводом специального «иностранного сеттльмента», и с признанием за всеми иностранцами права на пространстве десяти корейских ли — это около четырёх с половиной вёрст, вокруг сеттльмента свободно приобретать земельную собственность посредством частных сделок с местными жителями и без всякого непосредственного вмешательства корейского правительства.
Ограничением было то, что эти сделки могли происходить только после формального объявления об открытии порта, которое должно было состояться двадцатого апреля.
Русский представитель в Сеуле камергер Павлов, справедливо считая, что решение вопроса о покупке участка в Мозампо под военно-морскую базу с учётом нашей бюрократии точно не решишь за один месяц, попросил у корейского правительства содействия.
Император Коджон личным распоряжением отложил формальное открытие порта до конца мая и даже вновь подтвердил особой нотой к иностранным представителям, что никакие сделки с местными жителями, совершенные до открытия порта, не будут признаваться законными.
Павлов перед отъездом в столицу встретился с начальником Тихоокеанской эскадры вице-адмиралом Дубасовым, который в это время «гостил» в Мозампо на флагмане, в сопровождении небольшой свиты в семь вымпелов.
Совместно ими был намечен для покупки участок побережья, согласия владельцев были получены, запродажа сделана, границы участка обозначены, а местный начальник уезда был предупрежден об этой покупке. Мало того, Павлов направил корейскому министру иностранных дел сообщение об этой предварительной сделке и копии документов.
Когда состоялось открытие Мозампо для иностранной торговли, отправленная для покупки намеченного участка канонерская лодка с драгоманом* миссии Штейном по каким-то причинам задержалась на сутки. Когда же Штейн прибыл на место покупки, то оказалось, что вся береговая полоса и даже часть выбранного нами участка уже куплены японцем Хасама.
* официальная должность переводчика и посредника между ближневосточными и азиатскими державами, и европейскими дипломатическими и торговыми представительствами. Должность предполагала как переводческие, так и дипломатические функции.
Вначале Хасама утверждал, что купил этот участок с единственной целью перепродать его нам с громадным барышом, но вскоре резко изменил свои заявления и уже говорил, что не продаст нашего участка ни за какую цену и ни на каких условиях.
Потом в дело вмешалась японская миссия в Сеуле, а затем в Мозампо вслед за нашей канонерской лодкой прибыли два японских крейсера. Нагрянувший на них командир военно-морской базы Такесики на острове Цусима японский вице-адмирал Хидака Сонодзё заявил, что Япония не допустит приобретение намеченного Россией земельного участка.
В общем, как в своё время говорил адмирал Дубасов: «Как только преимущество в соотношении морских сил на Дальнем Востоке будет у японцев, те сразу обнаглеют».
Пришлось Штейну выкупать другие участки, но из-за происков японцев приобрести их в полном объеме оказалось невозможным. Представители страны восходящего солнца бросили все силы на скупку прибрежной полосы в порту Мозампо. Они приобретали узкие и совершенно негодные береговые полосы только для того, чтобы отрезать купленные Штейном участки от сообщения с морем и вообще насколько возможно обесценить нашу покупку.
Дошло даже до того, что ими была приобретена даже часть суши, появляющаяся во время морского отлива, но зато примыкающая к лучшей части нашей береговой линии. Таким образом, русский участок был лишен сообщения с морем.
Это переполнило терпение русской стороны. Александры Третий приказал барону Розену выступить в Токио с серьезными представлениями по поводу японского адмирала Хидака.
Словесные обвинения русского посланника успехом не увенчались. Предложенное им полюбовное разрешение возникших затруднений было отвергнуто. Японское правительство упорно отрицало свою причастность к эпизоду в Мозампо и отправляла российскую дипломатию в… В Сеул.
Но и Корея оказалась такой же несговорчивой, как и Япония. Ответ корейского правительства был уклончивый. Оно настаивало на праве владельцев свободно распоряжаться своими землями и говорило, что покупка участка не касается ни центрального правительства Кореи, ни местных властей.
В общем, дипломатическая бодяга длилась почти год. В результате на закупленном участке мы построили гостиницу, склады и продолжали настаивать на незаконной скупке участков японцем Хасама.
После того, как вице-адмирал Скрыдлов провёл учебные стрельбы на рейде Мозампо, японцы довели количество вымпелов на базе Такесики на острове Цусима до одиннадцати. А в самой Японии началась газетная истерия против русских гадзинов. Дошло до призывов водрузить «солнечный флаг» в Уральских горах.
Напряжение нарастало, и тут последовали события в Ливадии, смена императора в Российской империи. Пока Николай занимался поиском убийц родителей, брата и сестры, наш славный МИД пошел по испытанному пути, то есть на попятную. Граф Владимир Николаевич Ламсдорф хоть и был сторонником расширения наших территорий на Дальнем Востоке, но политиком был очень осторожным. И такое обострение взаимоотношений его несколько напугало.
А дальше в России события понеслись вскачь. Покушение на императора перед коронацией, эксцесс английских офицеров в Гатчинском парке, когда была ранена императрица и, только благодаря покойному Севастьянычу, остались целыми и невредимыми сыновья Николая. Потом гвардейский переворот и приход на Балтику английской и немецкой эскадр.
Далее шаткий мир с Англией и подготовка к войне. Никто уже не сомневался, что войне с Японией быть. В этих условиях наш МИД «потребовал» от Кореи уступки нам в том же Мозампо или в его окрестностях другого подходящего участка под нашу военно-морскую базу, но значительно больше размерами и на концессионном основании, то есть чтобы земля была выкуплена у населения самим корейским правительством и передана нам в назначенный срок по заранее условленной цене.