крыльямагуса8

— У меня пока к нему доступа нет.

— Скоро будет. Как появлюсь, придумаю, как вас свести.

— Буду ждать, хозяин, — ответил Морус уже в пустоту, потому что Накрех отключился.

За время своего существования Морус научился мечтать. Вот и сейчас он представил, как Накрех появляется рядом с ним и умирает, даря возможность впитать свою душу. Душу, которая неимоверно бы усилила медузообразное создание. Сам Морус был уверен, что знания Накреха позволило бы ему встать на уровень местного божества. Тупые людишки постоянно кому-то поклонялись, так почему не ему?

Мысли Моруса разволновали настолько, что он опять потерял над собой контроль, отправив глушащий импульс, да такой силы, которой в себе не подозревал до этого дня. Только в последний момент удалось ему изменить направление с окружающих домов на небо. И Морус был уверен, что ничем себя не выдал до того, как в новостях обнаружил, что его секундная слабость стоила двум самолетам управления и те потерпели крушение.

Глава 14

Установка прослушки никакой ясности не внесла. О чем только ни говорили Тумановы! Мы оказались в курсе огромного количества государственных секретов, но среди них не было ни одного, относящегося к нашему клану. Нет, один раз меня в разговоре упомянули, касался он свадьбы цесаревича. Прозвучал разговор подозрительно, но не настолько, чтобы быть уверенным в том, что против нас что-то замышляют. Подтвердилось разве что ненависть Александра ко меня, но я об этом и раньше догадывался. И вот сейчас мы в очередной раз делились результатами прослушки. У всех троих делиться оказалось нечем.

— Разговаривать они могут и в других местах, — предположил разочарованный результатом Серый. — Например, по подаренному телефону.

— Зачем им обсуждать что-то по телефону, если они постоянно видятся?

— Чтобы не подслушали, конечно.

— В снохождении куда проще и точно никто не подслушает. А телефон они могут не использовать как раз по той причине, что его делал я, а значит, могу иметь доступ к разговорам.

Тут мне пришло в голову, что и снохождение Тумановы могли не использовать для обсуждения по тем же причинам: не были уверены в безопасности и в том, что их никто не слушает.

— Мочь и иметь — это разные глаголы, — хохотнул Серый.

— Я могу и имею, — нехотя признал я. — Тумановы между собой по телефону не общаются. Только с Ефремовым и то очень редко. А вот подчиненные Дмитрия Максимовича используют на всю катушку.

— Ты мозги не перегреешь? — недовольно спросил Постников.

— Нет. Я их не слушаю, — ответил я. — Вряд ли они в курсе замыслов императора. Птицы не того полета.

Я и ефремовский кабинет перестал слушать, потому что Туманов Императорской гвардии доверял отнюдь не все. Строго говоря, подчиненные генерала все время моей прослушки занимались только своими делами, прямых приказов от императора у них не было. Как только я в этом убедился, так и перестал слушать, хотя заклинание не развеял, оставил на всякий случай.

— Был бы я императором, ни за что не стал бы использовать чужие артефакты, — заметил Серый. — Представить только, сколько ты лазеек оставил.

— Наука учителя, — заметил я. — Он всегда в свои артефакты ставил спящие блоки. Не обязательно использовать, но иметь такую возможность надо на случай, если твои артефакты повернут против тебя. Мои артефакты против меня не сработают. И, Серег, я не хотел это использовать.

— Да знаю я. Но меня чем дальше, тем сильнее мучает вопрос: сколько нам еще слушать? Потому что мы уже по уши в госсекретах. Оно, может, и неплохо как рычаг давления…

— Серег, не хочу тебя обидеть, но такие рычаги не для нас, — заметил Постников. — Их хорошо использовать, сидя за границей, но если мы хотим жить в этой стране, то даже заикаться о знании гостайн не стоит. Таким рычагом запросто переломают хребет и тебе, и мне, и Ярославу, невзирая ни на какие елисеевские артефакты.

— Согласен. Как бы удачно мы их ни продали, потеряем все равно больше, — притворно вздохнул Серый. — И все же, как думаете, начнутся ли против нас вообще какие-то действия? Сомневаюсь я уже.

— Начнутся, — уверенно ответил Постников. — Проблема в том, что мы слушаем не с начала, к этому времени Тумановы по большому счету все обсудили и выбрали какую-то стратегию. Сейчас им постоянного говорить нет необходимости, прямо — тоже. Они иной раз говорят очень уж экивоками, но моя интуиция твердит, что о нас, а я своей интуиции привык доверять. Потому и жив до сих пор. А что касается когда, так я могу ответить. Не раньше свадьбы Александра. Она Тумановых сейчас занимает больше всего остального.

С этим я готов был согласиться. Потому что даже Светлана жаловалась, что на выходных у нее ни минуты свободной нет, поэтому готовиться к экзаменам ей приходится только в школе. А ведь у великой княжны наверняка не самая ответственная работа по подготовке. На свадьбе столь высокопоставленного лица столько нюансов надо учесть, что я искренне надеюсь, что меня это никогда не коснется. О приглашении на свадьбу, кстати, Светлана больше не заикалась, и я прекрасно понимал почему. Потому что я слушал именно тот разговор, когда Александр не особо стесняясь в выражениях, пояснил сестре, что никакой ошибки не было и что Елисеевым во дворце делать нечего. Отсутствие приглашения шло в минус моей репутации, но делать карьеру при дворце я все равно не собирался. И меня устроило бы, если бы Тумановы ограничились только этим.

— Планировать они будут внутри семьи, — тем временем продолжал Постников. — Кроме того, ситуация с Накрехом пока не разрешилась. Думаю, они боятся остаться с ним один на один. И накреховский Морус, опять же, не найден.

— Ага, — согласился Серый. — При мне обсуждали, что руны могут не сработать.

К этому времени оба Тумановых руны на себя нанесли. Императрицу и великую княжну они решили и не посвящать в тайну, и не наносить на них руну без объяснений. Посчитали, что им не грозит вселение мужской души. Я в этом не был столь уверен, потому что после стольких прыжков от души могли остаться одни ошметки и не факт, что там нашлось бы место гендерной идентификации. Возможно, Накреху уже все равно, в кого вселяться.

Наш содержательный разговор прервал звонок от Мальцева. В последнее время наше с ним общение проходило так, будто никакого договора с Дианой не было. Мальцев как будто выжидал, не торопясь ни отказывать мне от дома, ни приближать к себе. Хотя про отсутствие приглашения на свадьбу цесаревича он наверняка знал.

— Добрый день, Игнат Мефодьевич.

— И тебе не хворать, Ярослав. Я к тебе по такому вопросу. Точнее, по двум. Во-первых, выражаю восхищение твоим способностям как артефактора — на Андрее ни царапинки.

— А с ним что-то случилось, Игнат Мефодьевич? — удивился я.

— Что значит «что-то случилось»? — удивился уже он.

— Самолет упал, — подсказал мне Постников, сразу понявший причину моих затруднений. — Мальцев-младший там был.

— Не слежу за новостями в последнее время, — пояснил я уже Мальцеву.

А в сторону Постникова состроил гримасу, долженствующую показать мое недовольство тем, что о столь важных вещах я узнаю вот так, мимоходом. Если бы просто авиакатастрофа — одно дело, но катастрофа, где чуть не погиб Андрей Мальцев — совсем другое.

— Даже о том, что самолеты упали, не в курсе?