Свадьбе не бывать!

— Вереника захотела встретиться с родными, прежде чем приступать к работе, — соврал, ни на секунду не покраснев, Леонард.

Я даже восхитилась его умениями. Вот это виртуозный лжец. Жаль, у меня в ближайшем будущем так не получится.

Глава 22

Встреча растянулась. Возможно, если бы не Леонард рядом, то меня или заперли бы в комнате Вереники, или выставили бы на улицу, как бесполезное создание. По крайней мере, именно такие желания читались в глазах отца и сестер. Но Леонард сидел в соседнем кресле, улыбался, как довольный жизнью кот, и одно его присутствие сдерживало «кровожадность» моей родни. Меня расспросили о жизни в маленьком городке, о работе библиотекарем, но все это было исключительно из вежливости. Отца и сестер не интересовала я, а мать — мои рассказы. Так что приходилось притворяться, постоянно притворяться.

Сразу после продолжительной беседы в гостиной мы все дружно переместились в столовую, или обеденный зал, уже не знаю, как называется здесь данное помещение. Поздний завтрак или ранний обед подали довольно оперативно. Кроме двух видов супа и трех — салатов, здесь стояли нарезки сырные и колбасные, тушенное с грибами мясо, сладкий пирог и напитки, как алкогольные, так и безалкогольные. Как раз для восьми голодных существ.

Суп, мясной, густой, немного перченый, мясо и салат из свежих овощей я съела без жадности. Ну подумаешь, блюда. Обычная еда. А вот сладкий пирог… Арантая, так называли продолговатый оранжевый фрукт, ставший начинкой для пирога, считалась очень дорогой и по карману была только верхушке аристократов. Ее привозили из диких лесов, в которых добывали фрукты с опасностью для жизни. Я слышала об этом лакомстве, описываемом, как смесь шоколада и сливок, но никогда не пробовала его. И вот теперь я сама не заметила, как проглотила целых два куска, даже не поморщившись.

— Узнаю мою Веренику, — с умилением произнесла мама, — ты всегда так любила пирог с арантаей. В том городке, наверное, нет ничего подобного.

— Нет, — подтвердила я, — но у меня и денег никогда не было. Едва хватало на оплату съемного жилья и еду до конца месяца. Зарплата библиотекаря в таких городках крайне маленькая.

Мать всплеснула руками и обвинительно уставилась на отца.

— Гордий! Наша девочка голодала! Как ты мог!

— Откуда мне было знать, — огрызнулся тот таким тоном, как будто говорил: «А если бы и знал, вообще перестал бы платить ей».

— Немедленно повысь ей зарплату! Слышишь?! — тихая скромная мама была настроена решительно.

— Тогда и остальным придется повышать.

— Мне плевать на остальных! Моя дочь не будет голодать!

Отец посмотрел на меня как на досадную помеху на пути к мировому господству и что-то буркнул себе под нос.

— Гордий!

— Да повышу я, — не выдержал отец. — Дайте мне поесть нормально в собственном доме!

Мать, удовлетворенная обещанием, замолчала и уткнулась в свою тарелку. Я скосила глаза на Леонарда. Он вроде делал вид, что ел, а по губам все равно блуждала ухмылка. Вот спрашивается, какие выводы он успел сделать? И для чего они ему?

Доедали мы в тишине. Едва то ли завтрак, то ли обед закончился, Леонард поднялся из-за стола.

— Прошу прощения, но нам пора. Веренике нужно приступать к работе. Обещаю, что, если она захочет, я не буду препятствовать ее встречам с семьей.

Мать всхлипнула, встала из своего кресла и порывисто обняла меня.

— Не забывай нас, детка.

Да нет, конечно, не забуду. Мне еще надо остаться с матерью наедине, чтобы поговорить по душам. Но это потом…

Попрощавшись с моими родными, мы с Леонардом отправились в портальную комнату и уже оттуда перенеслись в другую такую же.

— Добро пожаловать в мой дом, — Леонард повел рукой, и в одной из стен сразу же проявилась дверь. — Сейчас служанки помогут тебе с макияжем и прической, а уже отсюда мы отправимся в театр.

Я мысленно только плечами пожала. Хочет показать высшему обществу красивую куклу рядом? На здоровье. Я противиться не буду.

По коридору мы прошли в одну из гостиных столичного дома. Небольшая уютная комната, отделанная в светло-зеленых тонах, она так и манила присесть в невысокое кресло ил расположиться на широкой тахте и немного отдохнуть,

Леонард позвонил в стоявший на подоконнике посеребренный колокольчик, и через полминуты в гостиную вбежала служанка. Худощавая шатенка с голубыми глазами, она была одета в коричневое платье, черные туфли и белые передник и чепец. Поклонившись хозяину, она принялась за дело.

Меня усадили за небольшой туалетный столик у окна. На столешнице, как по мановению волшебной палочки, появилась разнообразная косметика вместе с несколькими видами расчесок.

Леонард оставил меня и вероломно сбежал.

Я прикрыла глаза, решив, что результатами полюбуюсь потом, когда закончится эта пытками румянами и губной помадой.

Не знаю, сколько времени длилось все действо, но наконец-то служанка почтительно произнесла:

— Ваша светлость, все готово.

Я открыла глаза и пытливо уставилась в зеркало. С той стороны стекла на меня смотрела незнакомая красавица. Высокая прическа с несколькими обрамлявшими лицо локонами прибавляла образу надменности. Визуально удлиненные черной тушью ресницы делали взгляд загадочным. Темно-синие тени на веках помогали выделить глаза на лице. Губы, накрашенные красным, так и манили к ним прикоснуться. Я самой себе казалась этакой Ледяной Королевой, стремившейся заполучить в свои владения несчастного Кая.

Леонард появился в гостиной практически сразу, окинул меня внимательным взглядом и впечатлился.

— Отлично выглядишь, — сообщил он мне и достал из кармана небольшую темно-зеленую коробочку. — Под этот образ подойдет колье с изумрудами.

Золотое, довольно объемное колье, инкрустированное изумрудами, на удивление гармонично смотрелось в сочетании с платьем. Леонард сам надел на меня эту драгоценность, сам застегнул и явно любовался полученным результатом.

Очередным порталом мы перенеслись в фойе театра, в небольшое место, специально отгороженное от остального помещения. Именно там появлялись аристократы со своими семьями. И именно отсюда они выходили в свет, не столько посмотреть представление, сколько показать себя миру.

В общем фойе, просторной комнате, было уже довольно много народа. Аристократы всех титулов и возрастов прохаживались туда-сюда, изредка заговаривая друг с другом и одаривая всех присутствующих искусственными улыбками. Украшенные, как новогодние елки, они красовались своими многочисленными драгоценностями, заставляя меня чувствовать себя на их фоне настоящей бедной родственницей.

— Улыбайся, — еле слышно насмешливо произнес Леонард. — Не скалься. Улыбайся. Они тебя не съедят.

Угу, не съедят. Только немного понадкусывают.

Глава 23

До представления было еще немного времени, и Леонард, последовав примеру остальных аристократов, стал прогуливаться под руку со мной по холлу, демонстрируя меня, словно высшую ценность, всем и каждому. У меня чесались руки от желания прибить этого самоуверенного типа, но приходилось идти рядом с ним, выдавливать из себя улыбку и каждую секунду вспоминать об обещанных книгах. Я выдержу и поход в театр, и работу с этой самовлюбленной сволочью, а потом вернусь в свою квартиру! И пусть он дальше пытается убедить высший свет, что у нас с ним свадьба!

— Ах, ваше сиятельство, — раздался рядом приторный женский голос, вырвав меня из мечтаний о мести, — как приятно видеть вас снова вместе с вашей невестой! — возле нас остановилась довольно молодая женщина средней комплекции, хотя вся ее молодость и природная привлекательность терялись под тонной «штукатурки», наложенной на лицо.