Не отрекаются любя

Глава 41. Марк

В просторной больничной палате казалось тесно: так их было много.

Марк, Вера, Мамай, Ваан, словно большая дружная семья, сидели у постели Стеллы. Вернее, все сидели, Стелла лежала, а Марк стоял — расписывал фломастером гипс на её подвешенной на специальном механизме ноге.

— Надеюсь, ты там ничего неприличного не рисуешь? — прищурилась Стелла.

— Не-е-е, — невинно покачал головой Марк, добавляя к надписи: «За ВДВ!» парашют и звёздочки.

На стене бубнил телевизор, передавая последние новости. Безрадостные.

— …как стало известно, причиной смерти губернатора стало самоубийство. Пяти десяти семи летний глава региона выстрелил в себя после сенсационного заявления, которое он сделал в своём видео обращении, — сообщила диктор. — Запись, что он оставил на своём ноутбуке, пока находится на экспертизе. Как сообщили в Следственном комитете, она имеет непосредственное отношение к громким арестам нового мэра горада и его приближённых лиц, а также торговле наркотическими веществами, в которой были замешаны первые лица края и города. Напомним…

— Ну что сказать, — развела руками Ваан, — хотя бы на это ему хватило мужества. Как ты его заставила его всё рассказать? — повернулась она к Стелле.

— Никак. Он сам так решил, — вздохнула она. — Видимо, когда понял, что шансов нет. И мне сболтнул много лишнего. И за то, что взялся помочь Марку, его в живых вряд ли оставят. Даже если посадят.

Марк покачал головой.

— Он и помогать взялся со страху, а не потому, что горел желанием остаться без своего прибыльного бизнеса и тёплого губернаторского кресла. Решил стереть с лица земли Измайловых и рулить делами сам. «Вместе со мной», — пальцами показал кавычки Марк. — Мне даже на своё место баллотироваться предложил.

— Но ты решил иначе, — не столько спросила, сколько озвучила его слова Вера.

Марк скромно кивнул. Да, в этот раз он всё решил сделать иначе. В этот раз ему было что терять. Это собой он мог рисковать, женой и сыном — нет.

— Видела бы ты лицо того барристера, — вдруг улыбнулась Ваан, — когда она достала пушку.

Иванна Вигеновна кивнула на Веру.

— И когда ему перевели как она подписала договор, — усмехнулся Мамай.

— А что ты написала? — повернулась к ней Стелла.

— Да ничего особенного, — отмахнулась Белка.

— Пошёл ты на хуй! — засмеялась Ваан. — И подписалась: Реверт.

— Грубиянка, — покачал головой Марк, улыбаясь.

— Да, кстати, поздравляю! — воскликнула Стелла. — Вы же теперь женаты!

— Ну да, — кивнула Белка, словно это было что-то само собой разумеющееся.

Марк чувствовал себя так же: словно они всегда и были женаты. Никого другого на её месте он даже представить не мог.

— Ах ты, сволочь, — ткнул Марка Мамай. — Мне сказал, что я должен дожить до твоей свадьбы. А сам уже женат.

— Но свадьбы-то у нас не было, — закрылся от него Марк, подняв руки, но вдруг повернулся к Стелле: — А ты откуда знаешь?

— Ну-у-у, — многозначительно покачала она головой. — У меня свои источники.

— Что-то мне подсказывает знаю я эти источники, — кашлянула Ваан и встала. К палате по коридору шёл Вестлинг. С цветами.

— Да и нам пора. Правда, Марк? — встала Белка. — Поправляйся, Стелл!

— Ну вот и всё, — обнял её Марк, раскланявшись с Вестлингом. 

— Ты сделал это, — прильнула к нему Вера.

— Нет, мы сделали. Пусть не всё вышло так, как я планировал. Главное: всё позади.

— А что, кстати, с пожаром в Зойкином магазине? — спросила Белка, когда они уже сели в машину.

— Пожар Зойка устроила сама.

— Зачем? — округлила она глаза.

— Я не спрашивал и не собираюсь, — покачал головой Марк. — Им сейчас с Измайловым будет не до того. Но кое-какие соображения у меня есть. Я прослушал записи, что дал детектив и на что он сам обратил внимание: в магазине несколько раз за последние недели проводили учения по пожарной эвакуации, то есть все знали, что делать.

— Она готовилась?

— Бесспорно.

— Да и пожар устроили так, чтобы никто не пострадал. И в этом тоже был замешан губернатор. Помнишь премию «Предприниматель года»?

— Конечно. Это краевой конкурс. Губернатор лично вручал ей приз.

— И губернатор лично с ней договорился, что она должна отдать территорию, что заняла магазином.

— Ему заплатили её конкуренты?

— Думаю, да. А, может, это тянулось ещё с тех времён, когда во всём этом был замешан её муж, господин Холмогоров. Валентин Геннадьевич пообещал, что поджог будет расценён экспертизой как страховой случай и ей выплатят страховку. Поэтому магазин она застраховала на баснословную сумму, в накладе не останется.

— Да, деньги ей в декрете пригодятся, — усмехнулась Вера.

— А на складе Лёхи они тренировались устраивать поджог.

— А «Берёзовский консервный завод», что принадлежал Холмогорову? Разве он не должен был достаться ей после смерти мужа?

— Думаю, с него и начались у них плотные отношения с губернатором, мэром и его сынком. Где-то взаимовыгодные, где-то не очень. Всё, что касалось Зойки, надеюсь, останется за кадром — это единственное, о чём я попросил следователя. Стелла передала им все бумаги, фото документов и переписки губернатора, что она делала для меня. Ну а коррупционные схемы, если он не раскрыл в видео, думаю, в Следственном Комитете без труда распутают сами. Но если вылезет что про Зойку, мне плевать.

— А эти органы следствия надёжные? — взяла его за руку Белка.

— Думаю, да. Вестлинг взял на себя эти заботы. И я ему доверился, кажется, не зря.     

— Надеюсь, теперь в этом городе воздух станет чище, — вздохнула Вера. — Он этого заслуживает. У нас красивый город, правда? — оглянулась она по сторонам. — И в нём живут замечательные люди. Знаешь, я всё время хотела отсюда уехать. Но теперь хочу остаться. Если ты не против конечно, — прикусила она губу.

— Ты можешь позволить себе любой город мира, — улыбнулся Марк. — И этот в том числе…

Есть истории, что словно прилетают со шквальными ветрами.

Их рассказывают деревья, в отчаянной страсти засыпая улицы сорванной листвой.

Их подхватывают крыши и разносят по городу стонущие трубы водостоков. 

В исступлении шепчет студёная вода реки, набегая волнами на серую гальку.

Кажется, будто именно так они и рождаются, городские легенды.

От них замирает сердце, текут слёзы, а порой стынет в жилах кровь.

Они никогда не забываются.

Возможно, эта тоже однажды станет легендой.

Но когда-то она просто случилась с людьми.

Вместо послесловия...

Три года спустя…

— …её назвали второй Камиллой Клодель. То же одиночество, та же пронзительная сексуальность, застывшая в глине, — красивым сильным голосом рассказывала женщина-экскурсовод, рукой привлекая поближе к себе молодых людей, что разбрелись по залу галереи современного искусства.

Откровенные и провокационные, вызывающие и удивительно натуралистичные, они звучат как гимн мужской красоте, воспетый женскими руками… — прочитала Вера строки, написаны в красивом рекламном буклете.