Не отрекаются любя

— Ну прости, я не баскетболистка, — вздохнула Стелла, когда Марк посмотрел на её ногу.

— Но ты же бывшая балерина?

— Ты издеваешься? На мне колготки. Даже если я стяну сапог, ключ смогу только подвинуть. Но подвину я его и так.

— Тогда наступай на шнурок, я попробую разуться.

Она возились долго. Очень долго. Непростительно долго. И неаккуратно.

Скинули кроссовок. Содрали носок.

И выдохлись.

— Ну, зато согрелись, — откинул Марк голову. Прижался затылком к бетону. Вывернутые руки ныли и затекли, по вискам тёк пот, несмотря на холод. — Только надо отдохнуть.

— Согласна, — оценила Стелла замерший на краю ступеньки ключ. Одно неверное движение — и он сорвётся в щель между плитами.

Но об этом лучше было не думать.

— Всё хотел тебя спросить, — закрыл глаза Марк. Он точно знал, что сейчас надо отдохнуть и думать о чём угодно, только не о ключе. В горле пересохло. Он вспомнил про шампанское, что они пили в гостинице в её постели. — Ты тогда сказала. Ну, помнишь: мне неинтересно трахаться просто так. Это скучно: секс ради секса, или секс ради денег. А здесь судьба компании твоего отца у меня между ног. А секс по любви? Как на счёт него?

Стелла усмехнулась. Марк повернул голову и открыл один глаз. А грудь у неё была красивая. Та, которую видел Марк. Если бы не эти синяки и засосы разных оттенков и степени свежести.

— Ты хочешь знать трахалась ли я по любви?

— Нет, детка. Я хотел узнать, любила ли ты. И кому так сказочно повезло.

— А я уж грешным делом подумала, скажешь: есть ли мне что вспомнить перед смертью.

— А тебе есть? — улыбнулся Марк.

— Тебе не понравится мой ответ, — растянула она губы в улыбку совсем невесело. — Любовь она вообще, как оказалось, штука грустная. Особенно невзаимная. Но да, я его любила. И до сих пор люблю. Только не сложилось. То ли он меня не понял, то ли я что-то сделала не так. А, может, он был прав: нельзя смешивать личное и рабочее. Либо мы должны быть вместе, либо — работать.

— О, чёрт! Нет, — болезненно скривился Марк и покачал головой. — Прегер?!

Стелла кивнула, прикусив губу:

— Увы.

— Платон он такой, да, — вздохнул Марк. — Принципиальный. Правильный.

И теперь женатый. Счастливо.

Снаружи донёсся очередной всплеск шума. Голоса. Звуки, словно снизу был стадион и забили гол. Марк оглянулся и вдруг понял… Чёрт! Он знал, что это за здание. И знал, что это за митинг собрался у его подножия.

Не давая себе подумать, на чистых спортивных инстинктах, он ударил снизу ключ. Тот взлетел в воздух, упал Марку на колени. Он перехватил его зубами, выгнулся, подавая в руку. Только бы подошёл, мелькнуло в голове. Вставил ключ в отверстие замка. Нажал и…  ничего не произошло.

Нет, не может быть. Нет, судорожно соображал он. Ключи стандартные — любой подходит к любым наручникам.

Чёрт! Ну, конечно! Это же левая рука. В другую сторону!

Щёлк!

Марк отстегнул одну руку, вторую, подскочил, отстегнул Стеллу.

— Давай, давай, бегом! Стелла, уходим! — потянул он её вниз.

— Ты хоть обуйся, куда ты так торопишься? Марк!

— Некогда! Бежим! — крикнул он и потащил её за собой, когда она всё же подхватила его кроссовок.

— Да что случилось, Марк? Куда мы опаздываем? — выдохнула она внизу и согнулась пополам, переводя дыхание.

Марк подхватил её на руки, перекинул через плечо: объяснять было дольше.  И рванул к выходу, петляя как заяц между обломков бетона, мусора, исписанных граффити свай.

— Сейчас это всё рванёт, — сказал он, когда вынес Стеллу наружу.

И наверно, она хотела что-то спросить, но все вопросы были лишними.

— Десять!.. Девять!.. — единым дыханием собравшихся людей начался громкий обратный отчёт.

Они побежали что есть сил. Думая только о том, чтобы оказаться как можно дальше от этого места.

— Восемь!.. Семь!.. Шесть!.. — сканировала толпа. — Пять!.. Четыре!..

Не успеем, понял Марк.

Три!..

Он оглянулся в тщетном усилии найти хоть какое-нибудь укрытие.

Два!..

— Сюда! — крикнул Стелле.

Один!

А затем раздался оглушительный взрыв…