Не отрекаются любя

Глава 26. Марк

Марк потёр замёрзшие руки и засунул их подмышки, чтобы согреть.

Баржа, которую он ждал, опаздывала уже на час, и он изрядно продрог.

Тонкая подошва пристывала к бетонному полу, и оделся он легко, не по погоде. Воздух дышал зимой. С реки тянуло ледяным холодом. А старый корпус рыбоперерабатывающего завода, где Марк устроил наблюдательный пункт, продувался насквозь.

Он поднёс к глазам большой армейский бинокль. На берегу возле доков чёрный автомобиль, судя по всему, ждал ту же баржу. Им там в машине, конечно, было теплее, чем Марку в этом курятнике с разбитыми окнами и исписанными граффити стенами. По очереди двое: водитель и пассажир, выходили то поссать, то покурить. Типичные «торпеды», что должны были встретить груз и сопроводить.

Очень много вопросов у Марка было к этому грузу. Хотя вроде они не должны были возникнуть. Вроде обычная промысловая компания, регулярно поставляющая свежую рыбу и морепродукты (как числилось в документах) для консервного завода в селе Берёзовка. Только что же это за рыба такая, за которой присылают эскорт, а не просто экспедитора с машиной.

Марк обратил внимание на этот груз, когда у него возникли вопросы к директору своего завода: почему завод не обеспечен сырьём, почему цеха простаивают, холодильники пустые, почему до сих пор не выплачена в полном объёме зарплата, из-за которой люди бастовали.

Директор оправдывался: летняя путина была под запретом, а осенняя сорвалась — указом губернатора рыбопромышленникам разрешили использовать заездки и плавные сети, а они полностью перекрыли устья и лиман — до нас рыба просто не добралась.

Да, всё это Марк слышал. И про то как в устьях рыба тухла в сетях, потому что её не успевали вылавливать. И про предстоящие губернаторские выборы. Чувствовал Геннадий Валентинович, что срок его на исходе, вот и старался урвать кусок побольше, думал не о перспективах края, а о своих пустеющих карманах. И всё же Марк ткнул в документы:

— Ну вот «Берёзовский консервный завод» договорился же о поставках, получает рыбу, тоннами. Регулярно.

Директор замялся и отвёл глаза. А Марк ещё сильнее заинтересовался что же это за консервный завод такой, что его охраняли как режимный объект. Он не поленился, проехался, посмотрел. Потому сегодня и сидел в порту. В засаде.

Мёрз и думал о том, что дети — это… прекрасно.

Марк никогда не представлял себя отцом. Не было дурацких мыслей: хочу сына, хочу дочь, двойню, тройню. Где он и где дети? Где его жизнь и жизнь маленького человечка, что нуждается в его защите, помощи, заботе. Но сейчас, каждый раз, когда в его ладонь ложилась тёплая детская ладошка думал: это лучшее, что с ним случилось в этой грёбаной жизни — его сын.

Он торопился за ним в садик. Он не уставал его слушать. Он с таким упоением проживал каждый миг, когда малыш был с ним рядом, что определённо мог сказать: счастье есть. Ему пять лет. У него тёмные волосы, зелёные глаза, и оно говорит: «фсё» вместо «всё».

Они ходили по паркам и аттракционам, играли в игры, смотрели мультики, покупали одежду и продукты, готовили, просто гуляли — им ни разу не было вместе скучно. Вместе они скучали по маме. К сожалению, с этим Марк пока ничего не мог сделать. Но их любимый, ставший ритуальным, момент — они вместе выбирали Вере розу.

— Фот эту, — тыкал пальцем Ванька, и Марк кивал продавцу.

Её упаковывали в прозрачную плёнку, торжественно вручали Ивану. И тот гордый и счастливый нёс её домой. Маме…

Марк услышал шаги и, схватив бинокль, интуитивно метнулся в укрытие из старого металлической мебели, что свалили в кучу.

— Это я, — прозвучал знакомый голос. — Марк, ты здесь?

— Ещё да, — вышел он навстречу Стелле.

— Принесла тебе горячий чай да бутерброд. А то окочуришься тут от холода и голода.

Странное чувство, глядя на Стеллу, закутанную в тёплый шарф, вдруг накрыло Марка, когда его лица коснулся пар и запах свежего чая — он нестерпимо хотел, чтобы на её месте сейчас была Белка. Никогда не хотел, чтобы это она подавала патроны, когда он год сражался добровольцем на настоящей войне — женщинам там не место.  Никогда не хотел, чтобы она меняла бинты на его ранах, когда валялся по больницам да госпиталям. Никогда не хотел, чтобы ждала, не спала ночами, тревожась где он, как он там. Но сейчас, глядя на шмыгающую носом Стеллу, хотел, чтобы это Белка принесла ему заботливо уложенный бутерброд, который он проглотил в два укуса.

И не знал, что делать с этим чувством. Её невыносимо не хватало.

Марк тосковал. И ничего не мог с этим поделать.

Он опустил взгляд в кружку.

— Ну что там с документами на эту рыболовецкую компанию?

— Всё в порядке. Чисто. Законно.

— Но?.. — предположил Марк.

— Никаких «но». Просто мне так же, как и тебе, она не нравится. И эти регулярные поставки. И не знаю ещё что. Можешь назвать это интуицией, но тут явно что-то не так.

Марк кивнул.

— А что по документам Холмогорова?

На днях Марк вместе с Ванькой отвозил Зойке её кошку и наконец забрал злополучные бумаги.

— Пока ничего не могу понять, — покачала Стелла головой. — В них есть какое-то трёхстороннее соглашение, но в нём не хватает страниц. Все участники договора обозначены под номерами «Контрагент один», «Контрагент два», но кто они — этого листа нет, хотя касается оно всего того, о чём я тебе говорила: компаний, которым принадлежит «Открытая река». И есть ещё один любопытный момент, — она достала из внутреннего кармана лист, — и протянула ему копию документа.

— Серьёзно? — усмехнулся Марк.

 Соглашение было оформлено и подтверждено у Вестлинга.

— Ну ты же никогда не думал, что он здесь просто так, — усмехнулась Стелла. — Разве не этим должны заниматься консильери? 

— Боюсь именно этим: решением спорных вопросов, — кивнул Марк и посмотрел на неё с непониманием. — Но до вступления завещания в силу ещё два с лишним месяца. Не рановато он явился?

— Ты невнимательно читаешь, что держишь в руках, — кивнула Стелла.

— Да я и не читал, — буркнул Марк и снова уставился в страницу.

— Облегчу тебе задачу, — ответила Стелла. — Срок соглашения истекает меньше, чем через две недели.

— И что это значит?

— Что все три стороны должны его, видимо, подписать заново. Или не подписать. И вот это «но», — развела она руками. — Но… в нём не хватает листов, чтобы я могла сказать тебе больше. Я понятия не имею кто его подписал и что будет если его не перезаключить.

— Но… возможно, именно из-за него погиб человек. Что ты ещё узнала про Холмогорова?

— Ничего нового к тому, что уже выяснил ты. Что он работал на несколько компаний. Для бухгалтера это нормально. Кроме официальной должности у твоего отца, так же вёл несколько компаний на самостоятельном балансе. Ничего, кроме одного странного совпадения. «Бёрезовский консервный завод», что сейчас регулярно получает ту самую рыбу, что ты здесь ждёшь, был оформлен на него.

И Марк ещё бы постоял с открытым ртом, но… в порту явно началось движение.

— Да неужто! — воскликнул он вслух, увидев гружёную контейнерами баржу.

В чёрной машине тоже засуетились. Тронулись, переехали ближе к месту, где с баржи контейнера перегружают на машины.

Марк со Стеллой тоже спустились. Она пошла обратно в контору: ей было чем заняться. А Марк завёл свой джип. Вытянул поближе к печке закоченевшие ноги. Но решил не маячить перед глазами — встать на трассе, а там уже пристроиться вслед кортежу. Он и так знал куда ехать, но должен был убедиться, что груз доставят по назначению.