Не отрекаются любя

— Я совсем не это хотел сказать, — выдохнул Марк.

— А прозвучало именно так. Не знаю, кому ты больше врёшь: мне или себе, думая, что всё ещё меня любишь или что мог быть со мной счастлив. Я — да, а ты — нет. И я, к своему несчастью, не такая дура, как хотелось бы. Я прекрасно понимала, Марк, как ты тяготишься той простой жизнью, что нас окружала. Тебе всегда были нужны подвиги. Что-то большее, чем другим. Что-то отчаянное, смелое, дерзкое — пока ты был юн, и значительное, великое, важное — когда вырос. Миссия, идея, цель. Убили твою сестру или нет, ты бы всё равно его нашёл — свой крест и свою Голгофу. Ты искал опасностей, риска, искал то, что бросит тебе вызов. И ты нашёл, что искал. Я в твои грандиозные планы никогда не входила.

— Ты входила, — упрямо покачал он головой.

— Нет, Марк, — горько усмехнулась она.

— Да, Вера. Просто на то, чтобы это понять, мне понадобилась вся жизнь.  

— Вся жизнь, чтобы прийти и сказать мне: не делай глупостей.  Словно я какая-то озабоченная самка, которая кидается на хер первому же обратившему на неё внимание самцу. Или ты правда думаешь, что все решения я до сих принимаю с оглядкой на тебя? Нет, Марк. Если я захочу трахнуть Вестлинга, я его трахну, и мне плевать что ты об этом думаешь.

— Он тебя трахнет, не ты его, — усмехнулся Марк. — Хоть тебе и плевать, что я об этом думаю.  

— Он так он. Без разницы. Я устала от вас от всех до чёртиков. От тебя, от Измайлова, от этого города, в котором нельзя выйти с ребёнком на детскую площадку, чтобы ему не наговорил гадостей. Но я больше не хочу никому ничего доказывать. Не хочу быть ни хорошей женой, ни примерной матерью, ни отличной подругой. Не хочу ни с кем сводить счёты. Не хочу оглядываться и не хочу ничего ждать. Я хочу пойти и переспать с мужиком, если он мне понравился, просто потому, что он мне понравился. Всё!

Марк поднял руки ладонями вперёд.

— Нет, мне не надо твоё разрешение, — предвосхитила она его слова. — Я. Не. Твоя. Что в этих трёх словах тебе непонятно?

— Мне всё понятно, Вер, — ответил он спокойно и твёрдо. — Прости за ребёнка. Прости, что вмешался. Мне невыносимо было видеть, как он одинок. Объясни ему там как-нибудь, пожалуйста, что я его не бросал. И не брошу. Я просто не знал, что он у меня есть.

Она дёрнула головой, сцепив зубы, но промолчала.

— Мне, пожалуй, пора, — посмотрел на неё Марк в упор.

— Да. Нам обоим пора. Спасибо тебе за сайт. Это же твоя работа?

— Не за что, — бросил Марк вместо ответа.

Он молча открыл дверь и пропустил Веру вперёд.

Спустился вслед за ней. И, когда, щёлкнув сигнализацией машины, она позвала сына, присел и протянул ему руку.

— До встречи?

— До фстлечи, — пожал её Ванька и радостно побежал за мамой.

Марк проводил его глазами.

— Ты сказал её отец был владельцем сети казино? — поднял Марк глаза на Мамая. — И его заказали.

Мамай кивнул.

— А кому достался его бизнес?