Страница 40 из 85
— Угу, — понимающе кивнул Марк. — Это касается только «Открытой реки» или девушку можно забрать?
Измайлов-старший засмеялся.
— Не знаю, что за сыр-бор вы тут устроили из-за девушки, и что за херню творит мой сын, — опрокинул он в рот содержимое стакана. Скривился. Отставил стакан. — Но, если ты не заметил, эта девушка моя невестка, и она, и её сын носят фамилию Измайловы, а потому об этом не может быть и речи. Тебе все пути открыты. Тебя никто не звал. И никто не держит. Но она останется здесь. Это не обсуждается.
— Ну тогда у меня нет выбора, — пожал плечами Марк. — Я тоже остаюсь.
Виталий Иванович замер, осмысливая его ответ, а точнее свой.
Тяжело вздохнул, словно давая понять, что тогда и у него нет выбора.
Но сказать ничего не успел.
Дверь распахнулась и на пороге вырос Мамай.
— Какого?.. — развернулся зам мэра и осёкся. — Вы что, совсем долбоёбы? — обратил он свой гнев на двух подчинённых, что маячили за широкой спиной Василия Андреевича. — Или мой дом теперь проходной двор?
— Но это же… Он же… Ему же нельзя… — слабо оправдывались те двое, перебивая друг друга, то ли робея перед начальником, то ли перед «человеком, которому не отказывают».
— Идиоты, — отвернулся зам мэра, хотя Марку постоянно хотелось сказать «мэр», и, сцепив зубы, махнул рукой, чтобы эти долбоёбы исчезли с глаз долой.
— Ну, раз вы больше ничего не хотите, — оттолкнулся от стола Марк, — пожалуй, я пойду.
— Я надеюсь, мы поняли друг друга? — спросил его в спину Измайлов.
— Да, — обернулся на ходу Марк. — Но, боюсь, не достигли консенсуса.
Он вышел вслед за Мамаем.
Резиденцию господина Измайлова поражала размахом: большой нарядный особняк с гаражом на несколько машин, домик для гостей, закрытое патио с бассейном.
Но всю дорогу до машины Марк думал о том, что, кажется, он всё неправильно понял.
Всё это время он думал, что дело в нём. Его девушка, его сын, их вечное соперничество с Измайловым. Он внятно услышал Зою, что Лёха собирался сделать ей предложение, но, чего она не знала: отец заставил его жениться на Вере. Не то, чтобы сильно возражал, но сам Алексей, наверное, не решился бы. И в принципе, Марк был уверен: Лёха был хорошим мужем и неплохим отцом — иначе Вера просто не стала бы с ним жить.
Но потом что-то изменилось. Совсем недавно. Не потому что Марк вернулся. А потому, что умер его отец. Или что-то стало известно, чего раньше никто не знал. И Ваан подвесила Лёшу за яйца: теперь он вынужден делать всё, что велит она, а не отец. И сейчас её он боится куда больше. Его отец правильно сказал, что Алексей «творит какую-то херню». Но теперь Марк сомневался: а для того ли старалась Ваан, чтобы подать Веру Марку на блюдечке, как она его уверяла? Вот тебе, мой мальчик, и её разочарование в муже, вот тебе и адвокат, и развод. Или ей нужна как раз Вера, а не Марк?
Теперь вокруг неё скачет козликом этот Вестлинг. Измайлов-старший рвёт и мечет, что сын собрался разводиться, но хочет избавиться только от Марка. А губернатор хочет, чтобы Марк, наоборот забрал Веру с ребёнком и увёз. Каждый преследует какую-то свою цель, но везде Вера, Вера, Вера…
А Марк как тот Неуловимый Джо. Не потому неуловимый, что его никто не может поймать, а потому, что он на хуй никому не нужен.
Что там говорила Стелла на счёт договоров?
«Ты не можешь подписать ни одного документа сам»?..
А кто может?
Они сели в машину, и Марк спросил:
— Что за хрень происходит вокруг Веры? — Он показал пальцем на Мамая. — И не вздумай изображать глухонемого, а тем более мне врать.
Мамай тяжело вздохнул, посмотрел на свои командирские часы — большой циферблат, крупные цифры — протёр стекло рукавом, а потом только сказал:
— Эта хрень началась ещё до твоего рождения.
— Ну хорошо хоть не тогда, когда рыбу в нашей реке ещё ловили костяными крючками, — усмехнулся Марк. — Я прекрасно понимаю, что когда-то и мой отец был молод и горяч, и ты был посвежее. Но давай я облегчу тебе задачу и спрошу прямо. Кто её отец?