Не отрекаются любя

Но мама сказала и… она одёрнула рукав.

Господи, как же я хочу отсюда уехать… Совсем. Навсегда.

Но начать день Вера собиралась не с Зойкиной больницы, а как раз с работы — разговора с заказчицей, которая отказалась платить. 

Час спустя она бодро вышла во двор, затянутый холодным осенним туманом. Деловито пискнула сигнализацией машины, засыпанной бурой, сбитой дождём листвой. И задохнулась, увидев на качелях мужчину…

— Вера, — подскочил тот ей навстречу с места, где обычно сидел Марк.

Его шаги сопровождал жалобный скрип железа, как в фильмах ужасов.

Густой туман вокруг. Ни души. Пар изо рта. Мрачность осеннего утра…

Вера инстинктивно выставила вперёд руку.

— Стой, где стоишь.

Мужчина среагировал моментально, остановился и даже поднял руки, словно она целилась в него не ключом от машины, а настоящим оружием.

Вот чёрт! Может, зря я отказалась от охраны? Судорожно вспоминала она куда сунула телефон: в карман или в сумку.

— Вера, я не причиню вам вреда, клянусь. Я адвокат. Если хотите, можете взглянуть на удостоверение, — полез он в карман.

— Не хочу. Два шага назад, — скомандовала она, прикинув, что этого ей хватит, чтобы запрыгнуть в стоящую у самого подъезда машину и запереть дверь.

Он послушно отошёл даже дальше.

— Вера, что бы ни сказал ваш муж, я и пальцем к вам притрагиваться не собирался. И пришёл извиниться за это представление. К сожалению, не подумал, как ужасно это будет выглядеть на самом деле.

Вера взялась за ручку двери и остановилась.

— Не подумали? — развернулась она к Яну Вестлингу. — То есть вы предложили разобраться с его проблемами в обмен на жену и не подумали?

— Да, вы должны были поехать со мной, но всё, что я бы вам предложил — это чашечку кофе и документы о разводе. Таков был план той стороны, что попросила меня помочь. Собственно, именно эти документы я вам и привёз, — он мотнул головой на папочку что зажал подмышкой, потому что так и стоял с поднятыми руками. — Хочу предложить свои услуги с бракоразводным процессом. Бесплатно. В качестве компенсации.

Вера ещё не решила боится она его или уже нет, хотя её организм ещё отчаянно боялся: сердце судорожно перекачивало кровь, кожа покрылась испариной.

Да что б тебя, Вестлинг! День только начался, у меня столько встреч, а мне теперь из-за тебя вонять потом.

— То есть мой муж, вот всё то, что я должна была для вас сделать, придумал?

— Простите, не имел чести слышать, что именно говорил ваш муж. Вы всё же общались между собой достаточно тихо. Но, судя по вашей реакции, боюсь, он сильно преувеличил мои возможности.

Ему явно было неудобно держать поднятыми руками папку, поэтому Вера сжалилась и показала, что руки он может опустить.

 — Он сказал, что я должна сосать, лизать, давать в задницу, — повторила она слова Алексея. Вовсе не пытаясь смутить господина адвоката. Да и этот красавец-блондин, слегка потрёпанный жизнью, что делало его только интереснее, опытнее, искушённее, явно был из тех, кто пробовал что и пожёстче. Она невольно посмотрела на его руку: обручального кольца на ней, конечно, не было. — И что вам нравятся снулые рыбы в постели, женщины холодные и отстранённые. Такие, как я.

Вестлинг засмеялся. Улыбка у него была обезоруживающая.

— О, вы меня искушаете. Я уже начал жалеть, что наша встреча не состоялась. Как представлю, каких перспектив я лишился. Но, простите меня, — вдруг оказался он так близко, что Вера почувствовала знакомый приятный запах его парфюма, — ни при каких условиях я не назвал бы вас снулой рыбой, — открыл он ей дверь, и протянул ладонь, словно приглашая на танец, а не в её же машину.

— Вы ничего обо мне не знаете, — проигнорировала она его руку и села за руль.

— Но ведь ничего не мешает нам познакомиться ближе, — подал он свою визитку.

— А вы настойчивы, — качнула Вера головой, захлопнула у него перед носом дверь, но открыла окно.

— Вы меня заинтриговали, Вера. Настолько, что я даже не могу вспомнить, когда последний раз меня так интересовала женщина, чтобы я приехал к её дому в восемь утра и ждал на улице, на мокрых качелях.

Она не нашлась что ответить. Просто молча взяла у него визитку и закрыла окно.

И всю дорогу пребывала в прострации.  

В таком странном состоянии мысленного косноязычия, когда «так это, я ж…», «меня же никогда…», «а почему бы и…», но ни одна внятная мысль так и не родилась.

И только, когда уже подъезжала к объекту, до неё вдруг дошло. Он сказал: «Таков был план той стороны, что попросила меня помочь». А она даже не спросила: какой, твою мать, стороны? Той, что затеяла конфликт с Измайловым? Той, что диктовала ему условия?

А, может, дело вовсе не в бизнесе, которым Алексей прикрывался? Может, он влип в неприятности посерьёзнее? Для проблем с его шинами это было как-то слишком, тем более он ни раз заикался, что хочет продать бизнес и податься в политику, как предлагал ему отец. А тут третий месяц был сам не свой из-за шин? Но в какие неприятности — ни одна мысль на ум не приходила.

Да ещё в речи Вестлинга Веру резануло слово «помочь». Так вот как это теперь называется — помощь. И в чём же она, интересно, заключалась? Если верить господину адвокату, в её разводе? И кому нужен её развод, кроме неё самой? Марку? Так он сам был ни сном, ни духом, что происходит.

В общем умная мысля, как обычно, приходит опосля.

Конечно, не факт, что господин Вестлинг ответил бы на её вопросы, а теперь, увидев её любопытство, и подавно будет жонглировать словами в своих интересах.

Если Вера позвонит сама — преимущество будет на его стороне. А этого не хотелось.

Она положила визитку на приборную панель, так не решив: звонить ему или не звонить. Нужны ей ответы на эти вопросы или нет? И вышла из машины.

У ворот дома заказчицы, что отказалась платить, Веру уже ждала строительная бригада, чтобы забрать свои инструменты.

Именно с оплаты Вера и начала, когда их пустили.

Хозяйка коттеджа стояла с видом оскорблённой добродетели: губы бантиком, жопка крантиком, и на Веру не смотрела.

Видимо, следила, как бы чего лишнего не прихватили.  

— Татьяна Алексеевна, — окликнула её Вера, с тоской отворачиваясь от своей работы. Работа была отличная. Вера думала станет лучшей в её личном рейтинге, настолько всё получилось. Но… — Я не прошу оплатить мой труд. Да, видимо, это действительно совсем не то, на что вы рассчитывали, и моя работа вас не удовлетворила. Но кроме меня к вам приезжали инженер-гидролог, инженер-строитель, дендролог, — показывала Вера по очереди на пруд, альпинарий и взрослые деревья, что они высадили. — Бригада строителей-каменщиков, рабочие-озеленители. Они не несут ответственности за мои просчёты, если такие и есть. Они делают работу по моему проекту. Или к их работе у вас тоже есть претензии?

Всё то время пока Вера говорила, женщина нервно переступала с ноги на ногу, словно хотела сбежать и, кутаясь в тёплую шаль, дёргала висящие на шее бусики.

— Ну, это ваши проблемы. Вы со своими партнёрами и рассчитывайтесь. Они же работают с вами, не со мной, — глянула она на Веру коротко.

— Ясно, — спокойно улыбнулась Вера. — Но вы ведь понимаете, что в суд я всё равно подам? И у меня есть для этого и основания, и все имеющиеся документы.