Вампиры наклюкались!

Она сидела в большом кресле с резной спинкой и держала в руках свёрток с младенцем. У малыша были ярко-синие глаза и пара чёрных волосинок на макушке.

– Королева Мирослава Ретильс… – тихо прочитала я, словно меня могли услышать.

– Жена нынешнего короля. – заметил у меня за спиной грубый низкий голос. – Ныне покойная.

От неожиданности я взлетела в воздух, поворачиваясь лицом к подкравшемуся ко мне мужчине. Им оказался генерал Чирис, самый нелюдимый вампир во всём дворце.

Сколько бы я не пыталась с ним заговорить во время приёмов пищи, он лишь окидывал меня ледяным взором тёмных очей и игнорировал. А сейчас пришёл сюда и впервые решил начать беседу.

Я уж думала, что он ненавидит меня, ведь его мать умерла, из-за того, что в то время не было у вампиров феи, которая давала бы кровь. А сейчас появилась я, и одним своим видом напоминаю о его потери.

– Вы меня напугали. – почему-то прошептала я, подсознательно опасаясь этого вампира, от которого пахло смертью.

Мне казалось неуместным говорить громко в этой комнате. Она напоминала мне земные кладбища. С портретов на мир глядели давно ушедшие личности, но в мире живых их помнили и скучали. Такое место памяти, где можно предаться скорби угнетало и в тоже время заставляло ценить каждую секунду.

– Вы слишком беспечны. – окинул он меня презрительным взглядом, особое внимание уделяя крыльям, и подходя поближе продолжил. – Любой смог бы к вам подкрасться и напасть со спины. – он посмотрел на портрет бывшей королевы. – В этом вы с королевой схожи.

– В чём? – спускаясь обратно на пол, спросила как никогда словоохотливого генерала.

Одет он был привычно в белую рубашку, и кожаные жилет с брюками. На поясе сверкая рукоятью висел длинный меч. Видимо мужчина никогда не ходил безоружным, в силу своей профессии. Тёмные волосы находятся в лёгком беспорядке, будто он постоянно запускал в них руку в нервном жесте.

Когда такой большой и уверенный в себе воин нервничает стоит начинать нервничать всем вокруг.

– Она тоже была беспечна. Верила в лучшее, старалась помочь всем вокруг не жалея себя. – со скорбью смотрел Левальд на портрет покойной женщины. – Если бы она была больше эгоисткой, если бы не вертелась в дворцовых интригах… – сглотнул он тяжело слюну. – Тогда, возможно, прожила бы дольше.

Он посмотрел прямо на меня и столько всего было в его глазах: боль потери, разочарование, гнев на себя и на окружающих, ненависть к тому, что привело женщину с портрета в могилу. Я без труда поняла, что он был влюблён в Мирославу. В жену короля, которому клялся в верности, которого уважал и ради которого сражался. Но она ушла из этого мира, подарив жизнь принцу Микору и тяжело заболев.

Он должен был ненавидеть короля и его сына за то, что те отняли у него любимую. Но он продолжал день изо дня служить Сантосу, а после будет верно служить Микору.

От жалости к этому суровому воину, что потерял мать и после женщину, которую любил, у меня защипало в глазах. Стоило Левальду это заметить, как лицо его стало мраморной маской. Все эмоции ушли с него и только на дне каре-красных глаз можно было заметить боль.

– Берегите себя и не повторяйте чужих ошибок. – строго и сухо произнёс он, положив руку на рукоять оружия. – Иначе в этом зале появиться ещё один портрет.

Его слова показались мне угрожающими. Уже второй человек во дворце предупреждает меня быть осторожной и говорит о возможной смерти. Но если слова принцессы я могла списать на гормоны беременных, паранойю и страх перед будущим малыша, то слова генерала восприняла почти как угрозу.

Он не стал ждать от меня реакции, а направился на выход, напоследок кинув короткий взгляд на портрет покойной королевы.

А у меня в голове закралась мысль, что он мог быть тем, кто организовал все нападения на короля и принца. Левальд любил Мирославу, но скорее всего безответно, так как она была женой Сантоса, и по словам Кармина, любили они друг друга безмерно. Я в это верила, так как королева рискнула своим здоровьем ради того, чтобы родить наследника. Не стала бы женщина рожать от нелюбимого мужчины, когда под боком её ждал возлюбленный.

На портрете в руках она держит новорожденного Микора, ошибки быть не может. После родов она заболела и так и не оправилась.

Скорее всего Левальд винит Сантоса в смерти супруги, либо же ненавидит из-за того, что она выбрала не его. А наследный принц пусть и не виноват в смерти матери, но причастен к этому.

Если преступник генерал Чирис, тогда становится ясно, как он умудрялся обходить все охранные ловушки и оставаться незамеченным. Кроме того, он имел доступ абсолютно в любой уголок дворца и был прекрасно осведомлён о передвижениях королевской семьи.

От своих мыслей я почувствовала дурноту и жар в голове. Что если я права? Он же может в любой момент повторить нападения, и оно окажется удачным! А если я не права? Вдруг он невиновен, а я его выставлю в неблагоприятном свете перед королём. Тогда он лишиться надёжного союзника в неблагоприятный момент.

Мне срочно надо поговорить с Кармином. Пусть выслушает мои соображения и либо опровергнет их, либо примет на вооружение и не даст короля и принца в обиду. Если кому и по силам противостоять генералу Чирису, то это советнику.

Стоило мне прийти к таким выводам, как я с максимальной скоростью полетела прочь из галереи, но в дверях столкнулась с препятствием, повалив его на пол и упав сверху.

– Ох! – выдохнула я, потирая ушибленный нос.

Почему я не упала на кого-то мягкого? И вообще, кто стал моей невольной подушкой?

Привстав на руки, уперевшись в каменную грудь, посмотрела в глаза мужчины. Им оказался Кармин, тот, кого я летела искать. Нашла, но нестандартным образом.

– Прости. – тихо покаялась, всё также лёжа на советнике. – Я спешила и… – начала я мямлить, но вовремя остановилась.

– Не переживай, ягодка. – с тихим смешком успокаивал меня Кармин. – Я как раз искал тебя…

Взгляд кроваво-алых глаз остановился на моих губах, но быстро стёк ниже, на шею. Он судорожно вдохнул воздух и медленно выпустил его сквозь зубы.

А стоило его глазам опуститься ещё ниже, в вырез моего платья, я загорелась, словно фитиль свечи.

Сегодня на мне было бледно-голубое платье до колен, приталенное и с квадратным вырезом, дань вампирской моде. Украшали лиф мелкие хрусталики, что переливались на солнце всеми цветами радуги. Из украшения я надела серёжки с алмазиками в виде маленьких капелек и такой же кулон.

Волосы я как обычно не убирала в причёску, потому они окружали нас с Кармином рыжей волной, скрывая, словно занавесом от посторонних, которые могли проходить мимо.

На самом вампире сегодня была золотистая рубашка с низким вырезом, в котором виднелась безволосая накаченная грудь мужчины, и тёмно-коричневые обтягивающие брюки. Не было привычного жилета, камзола или сюртука, к которым я успела уже привыкнуть. Но при этом выглядел он очень величественно и мужественно, даже лёжа на спине, придавленный феей сверху.

Заметив, что уже какое-то время бесстыдно сижу верхом на крепком торсе Кармина и разглядываю его накаченное тело, я смущённо отодвинула, уперевшись ладонями в его торс, теперь мы касались лишь нижними частями тел, но ситуация от этого лишь обострилась.

Всё это время он изучал моё тело…

Сразу стало горячо от этой мысли. Я возбудилась от того, что этот красивый вампир рассматривает меня, что я настолько близка сейчас к нему, что могу чувствовать реакцию мужского тела на свою близость.

Кровь прилила к щекам стоило мне почувствовать между ног крепкость желания Кармина. Сидела я на нём в довольно компрометирующей позе. Ноги широко разведены, колени упираются в пол по обе стороны от его торса, в то время как моя попка покоится на его крепком теле, и нас разделяют только его брюки и мои шортики, что я всегда ношу под платьем. Я немного поёрзала, стараясь приподняться с Кармина, чтобы его возбуждение не касалось меня. Мало от чего завёлся вампир, может он голодный и хочет крови.