крыльямагуса1

— Ты переживай о том, что будет, когда они доберутся до тебя.

— Борзеешь, Ярый, — заключил Игорь. — В больничку захотел?

Я зевнул и прошел мимо. Дуракам нужно объяснять доходчиво. Глаз с этим справится лучше меня, у него удар поставлен.

Первым уроком как раз оказалась история. Учитель, потасканный мужичок в пиджаке с засаленными локтями, выглядел как после отравления некачественной выпивкой. И несло от него так, что даже до последней парты, прибежища Ярослава, доносилось. Вспомнилось, какой скандал устроил Айлинг, когда мы с Дамианом, тогда еще наследником, устроили небольшое дружеское соревнование — кто кого перепьет. Результат оказался неизвестен, потому что последовательность событий на следующий день не удалось восстановить ни мне, ни ему. Но учитель неожиданно вызверился, когда поутру увидел меня в слегка помятом состоянии, и прочитал целую лекцию о том, что трезвое сознание мага — основа благополучия окружающих. А уж задание выдал… До сих пор накатывает тошнота от воспоминаний о том, как приходилось потрошить несвежие тела даже без обонятельного фильтра. Айлинг лично следил, чтобы насладился процессом сполна.

— Сегодня небольшой опрос, — с деланной бодростью в голосе просипел учитель. — Проверим, так сказать, глубину и крепость ваших знаний. Опрос по материалам прошлого урока, поэтому затруднений не вызовет.

Одноклассники зашуршали страницами учебников, пытаясь за несколько секунд выучить урок. На такое даже я не способен, что уж говорить об обычных неодаренных? Сидящий передо мной пацан наверняка подумал так же, потому что наполовину спустился под парту, чтобы казаться незаметнее. Но такое провернуть не с его объемами. К тому же учитель не стал шарить глазами по классу, а уткнулся в журнал, щурясь и потирая переносицу. Память подсказала, что обычно он носит очки.

— И кто у нас давно не был у доски? — радостно вопросил он сам себя и сам же себе ответил. — Елисеев у нас давно не был.

Я не сразу понял, о ком он говорит, лишь только когда взгляды одноклассников, от радостных до сочувствующих, скрестились на мне, вспомнил, что Елисеев — моя фамилия и решил немного поотыгрывать роль неудачника.

— Юрий Романович, а чего сразу я? Я недавно отвечал.

— Где же недавно? — принял он подачу. — Две недели назад отвечал. На двоечку. Вот она у меня тут нарисована, красотуля. Еще одну хочешь?

Еще одна двойка Ярославу, а значит, мне, была лишней, по воспоминаниям их придется исправлять, если наберется слишком много. К тому же в голову пришло решение проблемы, оставалось проверить, справится ли новое тело с обработкой сразу двух довольно сложных, хоть и не энергоемких заклинаний. Слабым местом в этот раз были не каналы или источник, а пальцы. Пальцы Ярослава были запущены совершенно недопустимо для мага. Их разминать и разминать.

— Я же не отказываюсь, Юрий Романович.

Издав притворный вздох, который не превратился бы в настоящий, даже если бы мой план провалился, я пошел к доске, бросив предварительно якорь и отвод глаз на открытый учебник.

— Итак, Елисеев, что ты можешь рассказать про восстание Минеевых-Добровольских? — Тон был насмешливый, историк наверняка был уверен, что ничего я не расскажу.

Но я как раз размял пальцы, активировал нужное заклинание, убедился, что прекрасно вижу учебник, поэтому уверенно зачитал:

— В 1873 случилось очередное восстание мелких магических родов, получившее название восстание Минеевых-Добровольских, как основных зачинщиков. Поводом для него послужил купленная родом Лазаревых у Добровольских мануфактурная фабрика. Добровольские утверждали, что их вынудили к продаже и дали несправедливую цену. Род Лазаревых же утверждал, что цена была справедливой и обговоренной ранее, а что Елисей Добровольский полученные деньги в карты проиграл, то это не их вина…

Читал я довольно бойко, попутно размышляя о родственниках со стороны отца моего тела. Как-никак, в учебнике описывался один из этапов собирания ими состояния. Этап был не слишком красивым, хотя в параграфе все было очень обтекаемо, но между строк читалось и что фабрику отжали нечестным путем, и что продавца потом напоили и отыграли уплаченные деньги. Размышлял я довольно отстраненно. Жалеть Добровольских мне не было никакого резона, восхищаться Лазаревыми — тоже.

— Все, Елисеев, хватит, — остановил меня учитель. — Вижу, что готовился, молодец. Всегда бы так. Садись, четыре.

Для того Ярослава четверка была невиданной роскошью, меня же возмутила, потому что я отработал на пределе и оценивал результат куда выше, пусть и не по истории.

— А почему четыре, Юрий Романович?

— Что? — он удивился так, словно к нему на стол залезла мышь и стала нагло препираться.

— Я спросил, почему четыре. Ответ полный и ошибок нет.

Я растирал сведенные пальцы и ждал ответа от растерявшегося учителя. По классу прокатился удивленный шепоток. От Ярослава такого поведения никто не ждал. Но я был не совсем им.

— Ты слишком следовал учебнику, Елисеев, — наконец нашелся учитель.

— А с каких пор это стало недостатком, Юрий Романович? Я бы понял снижение оценки, если бы я что-то добавил от себя, но как вы только что сказали, я полностью следовал учебнику.

— Эээ, — промямлил он и потер переносицу, не зная, что сказать. — Ты прав, Елисеев, садись, пять.

Я прошел на место и уткнулся в учебник. Оказывается, там можно найти очень интересные вещи. Урок шел своим чередом, учитель хоть на меня посматривал, но обращаться больше не рисковал.

День выдался скучным. Кроме вызова к доске на истории, учителя на меня больше не обращали ни малейшего внимания. Правда, стали обращать внимания одноклассницы, что меня позабавило, но не настолько, чтобы обращать внимание в ответ на них. Мне нравились девушки постарше и пофигуристее. Малолетки меня никогда не привлекали: умение устраивать истерики и желание манипулировать есть, а то, за что можно подержаться, еще нет или не в таком размере, как мне нравится.

Вот у классной руководительницы, которая ворвалась в кабинет сразу после окончания урока, грудь была такая, что на ней можно было при желании подавать чай. Но это было единственным достоинством дамы, телеса которой не только не вмещались в пиджак, но и распирали юбку, которая настолько натянулась, что грозила лопнуть в любой момент.

— Классный час, — ласково пропела она, тряхнув головой с выкрашенными в странный фиолетовый цвет волосами. — Быстренько расселись по местам.

— Леонида Викторовна… — прострадали сразу несколько человек. — Он же по субботам.

— Что Леонида Викторовна? — передразнила она их. — Как вы знаете, вашего одноклассника недавно похитили. — Гул, прокатившийся по классу, показал, что эта инфа для всех внове. Разве что Игорь делал вид, что он совершенно ни при чем, старательно изучая картину за окном. — Елисеев, сколько похитители потребовали у твоей матери?

— Три миллиона, — неохотно ответил я.

— Ого, — дружно протянул класс.

— Вот видите, три миллиона, — столь радостно сказала классная, словно сумму определяла она лично. — У ваших родных есть лишние три миллиона? Я думаю, нет. Поэтому поговорим о безопасности.

Говорила она о безопасности долго и убедительно. Думаю, все запомнили, что в случае чего нужно орать и убегать. А кто не запомнил, сам будет виноват, если родителям придется собирать деньги на выкуп.

— С безопасностью мы закончили, — она достала блокнотик и пролистнула до середины. — У нас остался еще вопрос с внеклассными занятиями. Могут идти все кроме…

Я даже не удивился, когда в числе счастливчиков услышал свою фамилию. В памяти ничего о внеклассных занятиях не сохранилось, поэтому я не ждал от разговора ничего хорошего, особенно потому что Леонида Викторовна оставила меня напоследок.