крыльямагуса3

Я был сопливым мальчишкой в лохмотьях, которого вышвырнули на улицу после смерти родителей: слишком мал, чтобы работать, недостаточно ловок, чтобы воровать, и слишком горд, чтобы просить милостыню. Предложение Айлинга было для меня даром божьим.

— И ты сразу согласился?

— Конечно. Быть магом — что может быть интереснее?

— Магия накладывает и ограничения.

— Разумеется. Но и дает много.

— Власти?

— Знаний. Когда перед тобой открывается мир — что может быть интересней?

— Неожиданно. А власть тебя совсем не привлекает? Ты же создал свой клан?

Я вздохнул.

— Так получилось, иначе не удавалось решить вопрос с производством накопителей. Под Лазаревых уходить не хотелось.

— Почему? Сильный клан.

— Там я всегда был бы на вторых ролях. Какие-то положительные чувства испытывает ко мне только глава клана, или делает вид. Остальные даже вида не делают. Имея свой клан, я хотя бы относительно независим.

— Относительно?

— Возраст накладывает свои ограничения пока, а обязательства перед империей — всегда.

— Хорошо, что ты это понимаешь.

Похоже, разговором он был удовлетворен, но я не расслаблялся. А вот и третья лента ментального заклинания. Если бы не моя защита, я бы в них уже как мумия был замотан, а так они висят бесполезными.

— Расскажи, что ты видел в поместье Вишневских, — резко скомандовал император, чуть подавшись в мою сторону.

— Вся территория парка усеяна ловушками, превращающими людей в химер. Такую защиту нужно законодательно запретить.

Мое замечание его позабавило, поскольку он дернул уголком рта, чуть не улыбнувшись, но ответил без тени усмешки:

— Она и запрещена. Вот только вольности кланов подразумевают, что защита, установленная до принятия этого закона, может быть оставлена по желанию главы клана. Признаться, это меня беспокоит.

— Я не оставлю, если вы этого боитесь. Ловушки я пока убрал только с дороги, чтобы пройти к дому, а остальные отключил, потому что времени на них не было. Но в планах полная расчистка территории. Защита должна останавливать, а не убивать и трансформировать.

— Правильный подход. — Он прищурился и наконец перешел к тому, ради чего он наверняка меня и хотел расспросить: — А внутри? Ничего странного ты не заметил?

Ефремов со своим руководством или даже с самим императором уже наверняка поделился увиденным, поэтому я и не подумал скрывать:

— Из комнат умерших Вишневских вылетали какие-то странные создания, похожие на фиолетовых медуз. До поместья Вишневских я с таким не сталкивался и даже упоминания нее находил.

— Упоминания где?

Тут я понял, что чуть не прокололся: я никак не мог получить в свое распоряжение информацию по магии, кроме как из таких же подозрительных источников, как некогда выручивший меня сайт «Искра». Но ссылаться на них сейчас было совсем глупо. Император — не Новиков, который про меня ничего не знал. Нынешний мой собеседник наверняка в курсе таких моих странностей, о которых я и не догадываюсь, иначе не потащил бы на допрос, который деликатно назвал разговором. Причем допрос очень важный для него или для империи. Теперь я уже не исключал, что проклятие Вишневских — его работа. Очень уж сильная застарелая неприязнь сквозила в его речи, когда он упоминал вымерший клан.

— Я не могу ответить вам на этот вопрос.

— То есть у тебя есть доступ к литературе по магии?

— Был.

Он опять уставился на меня гипнотическим немигающим взглядом, от которого хотелось укрыться, но новую ментальную ленту не отправил. Наверное, посчитал, что трех на меня хватит, а если я на какой-то вопрос не ответил, то значит, он просто подпадает под клятву.

— Думаю, спрашивать тебя, насколько эта литература отличается от общепринятой, бесполезно?

— Конечно, я же общепринятой не видел.

— Хорошо, вернемся к твоим медузам. Они уничтожены все?

— Я пока осмотрел не все помещения. Вычищен только жилой этаж. Я выжигал все содержимое комнат, но полковник Ефремов убедил меня не делать это со спальнями главы семьи и его супруги. Но я бы их тоже выжег. Эти спальни, они странные.

Мне впервые пришло в голову, что поместье — не такое уж хорошее приобретение. Выгодное в деньгах, но ставящее под удар не только меня, но и мой клан. И если я сидящего напротив человека не смогу убедить в своей лояльности и неагрессивности, то пострадают все. Потому что причина смерти Вишневских для меня все так же была неясна. И если это проклятие, то не факт, что против него сработает что-то из стандартных или нестандартных заклинаний из тех, что я знаю. Смерть Вишневских была не простой. Заслужили ли они такую? Не факт. Часть точно были марионеткой главы клана. Был ли он сам марионеткой медузы? Я склонялся к положительному ответу, потому что его спальня не могла принадлежать живому нормальному человеку.

— Мне рассказывали, что вы открыли стоматологический кабинет на принципах целительства, — неожиданно сказал император, отвлекая и отвлекаясь от Вишневских.

— Это так. Установка была подарком на свадьбу Олегу и моей матери, — пояснил я. — Мне вообще нравится создавать новые артефакты. Для кабинета в планах еще ортодонтические насадки, но руки пока не доходят. Поместье отбирает все свободное время. Хочу с ним как можно скорее закончить.

— Это хорошо, что ты хочешь его поскорее вычистить. Главное — не совершать ошибок. И убрать оттуда все, что прямо или косвенно относится к Вишневским и их работам.

Взгляд императора, казалось, ввинтился прямо в мозг. И я никак не мог избавиться от мысли, что про большую медузу он знает и намекает как раз на нее. Но я не был уверен, что справлюсь с ней на нынешнем уровне силы: очень уж долго ее растили и подкармливали как маной, так и людьми. А я сдуру еще и подкормил ее, когда прочитал предсмертное письмо Вишневского

— У них очень интересное решение по бытовым заклинаниям, — заметил я. — Не думаю, что разумно уничтожать отопительную систему, созданную прежними владельцами.

— Бытовые трогать не надо. Но охранная система и все наработки, включая материалы и существ, должны быть уничтожены. Все и всё. И это не обсуждается.

— Простите, но я хотел бы одно существо обсудить. Там есть частично трансформированный человек, сохранивший разум, и мой целитель сказал, что процесс можно обратить. Лакей пострадал от магии Вишневских, и у меня не поднимется рука уничтожить его просто так. Обещаю, что поместье он не покинет, пока не вернет человеческий облик.

— Ты так уверен, что у него не затронут мозг?

— На первый взгляд, разум он сохранил. Он жертва, мне не хотелось бы становиться его убийцей.

— Хорошо. Под твою ответственность он может жить, но только не покидая поместье. Все остальное: записи, разработки, существа, относящиеся к трансформационным разделам магии, должны быть уничтожены, в чем ты мне сейчас дашь клятву, иначе из этого кабинета не выйдешь.

Я сомневался в его способности меня задержать, но если на одной чаше весов лежит неповиновение и жизнь в бегах с возможным уничтожением всех в клане, а на другой — спокойная жизнь и уничтожение того, что мне и самому казалось кощунством, то выбор очевиден. И все же существовал один тонкий момент.

— Я не осмотрел все помещения, поэтому не исключаю, что может обнаружиться такой же несчастный, как пострадавший лакей, которому можно вернуть человеческий облик. Не хотелось бы мне стать убийцей другого невинного человека. Это как клеймо на маге, которое никогда не смоется.