Страница 28 из 73
3
Джордж Крамм заведовал лабораторией фотоэлектроники. Это фотоэлементы, термисторы, сцинтилляторы и прочее. Измерение интенсивности вспышки, спектра излучения, интенсивности потока радиоактивных частиц — это все по его части. Он молча делал свое дело и не хвастал. А мы все хвастали. Все, кроме Боба. Он тоже работал молча.
Как-то в коридоре я встретил Крамма.
— Скоро скале конец.
— Жалко, — сказал он.
— Жалко, когда убивают человека. А тут, подумаешь, скала!
— Это единственная скала на сто миль вокруг.
— В мире сколько угодно других скал.
— Все равно. Наша скала делает ландшафт неповторимым.
С ума они все сошли, что ли? Перед испытанием бомбы вдруг всем стало жаль скалу!
Выйдя из дома, я направился к часовому у колючей изгороди. Он смотрел на небо и, не глядя на меня, сказал:
— Только что пролетел самолет. После него осталась дымная дорожка. И вот она уже исчезла. Чудно, правда?
Я ничего не увидел в голубом небе и стал смотреть на оранжевую скалу.
— Говорят, в понедельник это тоже исчезнет, — сказал часовой, кивая на скалу.
— Ну и что же?
— Все же мы порядочная дрянь. Портим природу.
Это был простой парень с карабином в руках. Пилотку он засунул за широкий брючный пояс. Из-под густых черных волос по загорелому лицу стекали капельки пота.
Я прошел к воротам.
— Стой! — крикнул он. — Нельзя!
— Это почему же?
— С сегодняшнего дня никому выходить за изгородь не разрешается.
— Почему?
— Там уже лежит она.
— Кто?
— Эйч-бомба.
По бетонированной дорожке прямо от скалы к нам неслась черная точка.
По мере приближения она принимала отчетливые очертания. Это была автоматическая тележка, управляемая по радио. При помощи ее механических рук наши военные инженеры делали под скалой то, что не успели сделать своими руками. Когда там, в пещере, уложили водородную бомбу, людей не стали допускать туда. Приборы и инструменты возила автоматическая тележка. Она подъехала к изгороди с каким-то грузом, закрытым брезентом.
— Что это она везет? — спросил я.
— Не нашего ума дело. Везет — и все тут.
Тележка промчалась мимо нас и, сделав по бетонной дорожке крутой поворот, поехала к парусиновому шатру.
— Дело дрянь, — сказал Крамм, подходя ко мне сзади.
— Почему ты так думаешь? — спросил я.
— Гоняют взад и вперед автоматическую тележку. Не успели все наладить. А правительство торопит покончить с испытаниями.
С легким жужжанием тележка снова подъехала к воротам и, на секунду замедлив скорость, вдруг взревела и помчалась обратно к скале.
— Быстро бегает, — заметил я.
— Странный твой друг, этот Боб, — сказал Крамм.
Я посмотрел на него непонимающе.
— Он, оказывается, никогда не видел термисторов. Пришел ко мне и взял один. Говорит, хочет испытать его на зуб. Как ты думаешь, зачем ему?
Я пожал плечами. Потеряв тележку из виду, предложил:
— Пошли в бар.
В баре сидели Маргарэт, полковник Джейкс и Финн.
— Привет, ребята! — сказал Самуил. — Почему у вас такой унылый вид?
— Жарко, — ответил Крамм.
— Мы боялись, что испытания не состоятся, — сказал Финн. — Слишком много пишут в газетах о контроле.
Джейкс скривился и махнул рукой.
— Чушь. На это никто не пойдет.
— А что, если народ потребует, чтобы все это прекратилось? — спросила Маргарэт.
Джейкс поднял на нее удивленные глаза.
— А что это за штука — народ?
— Ну, положим, все люди…
Полковник хихикнул.
— Люди — это мы. Ученые говорят, что подземный взрыв можно выдать за землетрясение.
— А сколько нам будут платить в те дни, когда мы будем изучать горячую зону? — спросил Финн.
Я и Крамм поморщились.
— Послушай, Самуил. Если бы тебе платили за убийство новорожденных, ты бы тоже интересовался ценой? — спросил я.
— Горячая работа есть горячая работа. При чем тут новорожденные?..
Я налил себе в стакан виски, половину наполовину. Этот Финн действовал мне на нервы. Когда я выпил, то сказал полковнику Джейксу:
— К таким серьезным делам всякую сволочь допускать нельзя.
— От вас я это уже слышал. Кого вы сейчас имеете в виду?
— Этого торгаша, — я кивнул на Самуила Финна.
Он вскочил со стула с искаженным от гнева лицом.
— Он жадный до денег. Дай такому в руки кнопку, заплати тысячу долларов — и весь земной шар разлетится на куски. И что там только думают в отделе подбора специальных кадров?
Финн отскочил на два шага назад, разбежался и ударил меня кулаком в бок. Тогда я спрыгнул с высокого стула и, завернув его правую руку за спину, четыре раза ударил его по лицу. Он был изрядно пьян и после моих ударов не мог держаться на ногах.
— Сделали свое дело, а теперь тащите его домой. Мисс Маргарэт, завтра он должен быть как огурчик, — приказал Джейкс.
Я втащил Финна в его комнату и бросил на диван. Из носа у него текла кровь. Вскоре появилась Маргарэт с чемоданчиком. Она достала вату и нашатырный спирт. Я сидел и насмешливо смотрел, как ее ловкие руки приводили противную гладко выбритую рожу Финна в приличный вид.
— Вам не тошно возиться с такими, как он? — спросил я Чикони.
— Я еще никогда не видела таких кретинов, как вы, — ответила она, вытирая Самуилу нос ватным тампоном.
— Вы можете подождать и не приводить его в чувство еще одну минуту?
— Ну?
— Скажу вам откровенно, мне кажется, что человек, зарабатывающий на тайных атомных взрывах, — порядочная сволочь.
— А вы? Разве вы здесь не для того, чтобы зарабатывать, как и он? Он глуп и этого не скрывает. А вы корчите из себя пацифиста и спокойненько получаете свое жалованье.
— Да, но… — я вдруг задумался над тем, что сказала Маргарэт.
— Нет никаких «но». Просто здесь все порядочные скоты.
Финн открыл глаза и. увидев меня, повернулся лицом к спинке дивана. Чикони из пузырька полила на его виски какую-то жидкость, и он сам растер ее рукой. Я сидел, как форменный дурак. После того что мне сказала Чикони, я вдруг почувствовал себя негодяем. Действительно, за что я избил Финна? Чем я лучше его?
Я вышел из комнаты и отправился к Бобу.
— Ты на меня сердишься? — спросил я, входя без стука.
Он сидел, склонившись над бумагами. Иногда нажимал на своей вычислительной машинке кнопки, и она шипела, как спусковой механизм фотоаппарата. В центре миниатюрного чемоданчика вспыхивала зеленая лампочка. Боб смотрел на циферблат и списывал с него числа.
— Ты на меня не сердишься? — повторил я и положил руку на его плечо.
— Нет, — ответил он, подняв на меня свои умные глаза.
— Что ты вычисляешь?
— Так, всякую ерунду. Один алгоритм. Завтра ведь испытания.
— Знаю. Противно как-то…
Боб усмехнулся.
— Мы здесь вроде как шайка разбойников. Отщепенцы от всего мира. Подземный взрыв будем выдавать за землетрясение.
— Я знаю, — сказал Боб.
— Гнусно, правда?
— Очень. Знаешь, у меня много работы. Я могу до утра не успеть…
— Ты хочешь, чтобы я ушел?
— Честно говоря, да. Завтра, после десяти утра, пожалуйста.
Десять утра — это момент взрыва. Значит, и Боб из шкуры лезет, чтобы подготовиться к испытаниям. И тем не менее я его не бью, а Финна избил.
На письменном столе я заметил кусок пластмассы с двумя концами проволоки.
— Что это такое? — спросил я безразлично.
— Термистор. Очень чувствительный к изменениям температуры прибор. Он чувствует тепло человеческого тела на расстоянии до мили.
Я вышел. Ох, как противно было у меня на душе накануне испытания водородной бомбы!..
…Я допивал пятый стакан виски, когда в баре появилась Маргарэт.
— Почему вы не идете спать? Завтра тяжелый день.
Я посмотрел на нее с ненавистью.
— Послушайте, вы. Вам нравится скала на западе?
Она очень серьезно кивнула головой.
— И мне тоже. Так вот, завтра ее не будет. Понимаете? Завтра мы сотрем ее с лица земли. Это государственная скала, она принадлежит нашему правительству… И оно решило ее уничтожить… Ясно?