Страница 67 из 1821
Пока идём по коридору и рассаживаемся за кухонным столом, ищу причину своей настороженности. Что-то во всём происходящем кажется мне неправильным.
И только когда старушка Мирим разливает по большим фарфоровым чашкам ароматный чай с мятой, до меня доходит, в чём дело. Обычно, когда где-то много животных, обязательно есть запахи этих самых животных, но в этом доме ничего подобного я не почувствовала.
Пирожных мы принесли много, так что даже после того, как взяли по одному, осталось ещё семь.
Старушка выбирает себе эклер с белковым кремом, осторожно откусывает небольшой кусочек, тщательно разжёвывает и одобрительно кивает:
— Вкусно... Вы занимаетесь доставкой?
— Мы только открываем своё дело, — опережает меня Вариса. — Пока о доставке не думали, но ради вас готовы организовать.
Старушка достаёт из кошеля на поясе золотую монету и протягивает её Рансону:
— Хочу открыть в вашем заведении счёт, чтобы вы каждый день доставляли мне по одному пирожному. Каждый раз разному, но чтобы без орехов. Когда деньги закончатся, добавлю ещё.
Рансон принимает монету с поклоном:
— Хорошо, уважаемая.
— Вижу, Вариса уже рассказала вам о том, как я люблю, чтобы ко мне обращались… Вариса, ты же не возражаешь, чтобы я называла тебя вот так, по-простому?
— Не возражаю, — лицо женщины выглядит бесстрастным.
— Умница, девочка. Я смотрю ты как была хваткой, так и осталась. Попросила ведь долю в кафе?
— Да. Небольшую.
— И устроилась компаньонкой?
— Да.
— Ну и правильно. Не всё же тебе хвостом крутить. Пора осесть и остепениться. А доченька твоя и сама свою жизнь отлично устроит — ваша порода. А ты Аннари? Вижу, что храбрая девочка. Думаешь много, но это и неплохо. Когда дочке учителей нанимать планируешь?
— Летом, — отвечаю я.
— Вот и молодец. Таланты требуют огранки. Особенно такие редкие.
— Что вы имеете в виду?
— Не бери в голову… Я слышала, ты зиму в усадьбе провела? И как тебе?
— Нормально.
— Не понравилось, значит. Думаю, здесь тебе, и правда, лучше будет. Да и доченьке твоей тоже. В большой компании всяко веселее расти. Передай ей, что если летом яблок или груш захочет, пусть попросит. Не нужно деревья портить.
— Думаете, она будет портить деревья? — слова старушки кажутся мне странными.
— Может, будет, может, не будет. Кто знает… А много ли у вас работников планируется?
— Пока наняли двух поварих дополнительно к той, что работала у баронессы Аннари, четырёх подавальщиц и двух кассирш.
— И как их имена?
Следующие полчаса Вариса рассказывает о нашем персонале. Причём у меня возникает ощущение, что старушка Мирим их уже знает — очень уж специфические вещи она уточняет. Например, удалось ли Жайме побороть стеснительность. И та ли девушка, Южина, у которой голубые глаза — про одну из поварих.
Затем старушка переключается на меня. Выспрашивает, как отношения со свекровью. Вздыхает, что чужая мать — это не то же самое, что своя. Расспрашивает, планирую ли я возвращаться в столицу, на что я пожимаю плечами — пока я этого сама не знаю.
В середине нашего разговора на кухню заходит рыжий пушистый кот. По-хозяйски запрыгивает ко мне на колени и сворачивается клубком. Мою попытку погладить воспринимает очень благосклонно и даже начинает мурлыкать, из-за чего на лице старушки на мгновение появляется странное выражение лица, значение которого распознать не получается.
После слов Варисы о том, что нам уже пора, потому что у нас ещё есть дела, кот поднимает голову, потом тело и спрыгивает на пол.
Хозяйка провожает нас до калитки, и кажется, будто смотрит до тех пор, пока мы не заходим в дом.
— Старуха Мирим ничуть не изменилась, — констатирует Вариса, отбивая у меня желание обсуждать замеченные странности.
— Она явно повредилась умом, — соглашается Рансон.
Мне так не кажется, но спорить не хочется. Я готова согласиться только с тем, что со старухой не всё так просто.