Страница 28 из 1821
Рансон забирает у меня флакон, подносит к губам женщины и заставляет её выпить содержимое. Потом спрашивает у Элроя:
— Вы голодны? Распорядиться сервировать вам поздний завтрак?
Тот невозмутимо кивает:
— Буду вам очень благодарен. Кроме того, мы приехали на экипаже — хорошо бы покормить кучера и расседлать лошадь.
— Хорошо. Госпожа Аннари, проводите господина следователя и баронессу в столовую. Я совсем скоро к вам присоединюсь. Баронесса, вам нужно отпустить Татину и снять шубу.
Женщина ставит малышку на пол, но как только избавляется от шубы, берёт её за руку. В столовой усаживает девочку себе на колени и обнимает. Дочка воспринимает это как должное, так что не вмешиваюсь.
Через пару минут входит Рансон:
— Наша служанка позаботится о кучере и поможет с лошадью. Еда будет через двадцать минут. Что заставило королевского сыщика приехать в такую глушь?
— Это всё я виновата! — всхлипывает баронесса. — Простите меня! Я так виновата! Я совершенно не догадывалась!
— Вы не узнаёте баронессу? — уточняет у меня Элрой.
Качаю головой:
— Я потеряла память, и мои воспоминания всё ещё не вернулись.
— Понятно, — задумчиво кивает он. — Что первое вы помните?
— Женщину, которая поила меня зельем. Каждый раз после него я чувствовала себя странно и засыпала, поэтому однажды, вместо того чтобы проглотить, выплюнула. После этого моё сознание немного прояснилось. Но не до конца. А потом приехал Рансон и спас меня.
Сыщик переводит взгляд на Рансона, и тот кивает:
— Покойный муж баронессы Аннари был моим сослуживцем. Я не сразу узнал о его смерти. В то время я сам лежал в госпитале — мне приращивали правую руку, и ещё по мелочи.
— У вас есть документы?
— Конечно. Минуточку.
Через минут пять Рансон протягивает папку сыщику. Тот открывает её, внимательно читает содержимое, а потом возвращает:
— С вашими документами всё в полном порядке. Расскажите, пожалуйста, как вы оказались в усадьбе.
Рансон садится на своё место и хмурится:
— Не могу сказать, что мы с бароном были близкими друзьями, скорее хорошими приятелями. А ещё он спас мне жизнь, так что я чувствовал себя обязанным. Поэтому, как только меня выписали, отправился к нему домой, чтобы проведать его вдову.
— Барон делился с вами подробностями своей жизни? — удивлённо приподнимает брови сыщик.
— Я начинал карьеру с чина адъютанта и служил у барона. Пару раз мы были проездом в столице, и я жил в его доме. Я был тогда молод, так что баронесса могла меня не запомнить.
— Я помню! — подаёт голос баронесса. — Лет семь назад сын действительно приезжал вместе с адъютантом. Молоденьким и со смешными усиками. И кажется, его действительно звали Рансоном… Сын говорил, что вы сирота. Очень вас жалел.
Только в этот момент замечаю, что она более-менее успокоилась. Всё ещё промакивает уголки глаз платком, но, по крайней мере, не рыдает.
— Очень похоже на барона, — кивает Рансон.
— Он потом несколько раз рассказывал о вас. Хвалил за усердие и радовался, что вы женились.
В этот момент заходят Риса и Ася. Они сервируют для нас поздний завтрак: приносят тарелки с нарезанным хлебом, копчёным мясом, сковороду со скворчащей яичницей, булочки и оставшиеся со вчерашнего дня пирожки с капустой. А ещё наливают всем чай.
Когда они уходят, Рансон печально улыбается:
— Я вдовец, ваша милость… Так вот — мне показалось странным, что дворецкий не позволил мне поговорить ни с баронессой, ни с вдовой. Я разузнал у слуг. Они сказали, что вдова уехала в загородное имение. Меня это удивило, потому что не так давно барон проставлялся по поводу беременности жены. По моим расчётам выходило, что она должна быть на седьмом или восьмом месяце, а на этом сроке длительные путешествия не полезны. А если она родила, это ещё страннее. Кроме того, у меня появилось предчувствие.
— Предчувствие чего-то конкретного? — уточняет сыщик, сооружая себе бутерброд.
— Нет, — задумчиво качает головой Рансон. — Казалось, что мне нужно спешить, но ничего конкретного. Как вы знаете, военные привыкли доверять интуиции, так что я отправился в путь. Приехав сюда, очень удивился тому, что усадьба выглядит заброшенной. У меня даже появились сомнения в том, что здесь кто-то может жить. Внутри дома тоже всё было пыльное и заброшенное. Мне повезло встретить Татину. Я попросил проводить меня к её маме. И увидел, что баронессу поят каким-то отваром. Она дёрнулась, и содержимое чашки пролилось на кровать. По запаху я определил, что это редкий одурманивающий состав. Я вам потом могу рассказать подробнее, но гадость редкостная. Баронесса попросила меня помочь, и я сделал всё, что мог.
— Вы можете описать женщину, которая была с баронессой Аннари?
— Да. На вид я бы дал ей лет пятьдесят. Сухощавая. Волосы седые. Глаза светло-серые.
— Это она! — расстроенно произносит баронесса. — Это та новая служанка!
— Рансон, расскажите, что было дальше, — не даёт отвлечься от главного сыщик. — Чашку держала служанка? И что произошло потом?
— Да. Чашку держала служанка. Как только она поняла, что я распознал дурман, попыталась сбежать, но я её поймал.
— Помимо неё в доме кто-то был?
— Да. Была кухарка. Её я тоже задержал. А потом вернулся к баронессе и использовал исцеляющий амулет.
— Он был заряжен полностью?
— Нет. Но судя по тому, что после использования в нём осталась капля силы, баронесса должна была исцелиться полностью.
— Как вы поступили с задержанными?
— Отвёз их в город и сдал страже. Думаю, там должен сохраниться протокол их допросов. Начальник стражи сказал мне, что вина доказана и женщины будут казнены.
— Хорошо. Я проверю. Баронесса Аннари была в положении, когда вы её нашли?
— Нет. На тот момент она не была беременна.
— Ох! — прижимает руки ко рту баронесса и по её лицу разливается бледность.
— Но что тогда стало с нерождённым ребёнком? — спрашивает сыщик.
— Она уезжала беременной, — шепчет баронесса.
— Когда я пришла в себя, живота не было, — развожу руками я.
— Я знаю! — раздаётся грустный голосок дочки. — Мама упала с лестницы и малыш умер.
— Как именно твоя мама упала с лестницы? Ты это видела? — уточняет сыщик.
— Когда я прибежала, она лежала внизу. И там была кровь. После этого Харита запретила мне ходить к маме — сказала, что ей нужен покой. Я пыталась тайком, но дверь была заперта… Братика похоронили в саду.
Пусть это был и не мой собственный ребёнок, но всё равно становится очень грустно и внутри появляется пустота. Баронесса снова начинает всхлипывать:
— Это я виновата! Это моя вина!
Уточняю:
— Что вы имеете в виду?
Она утирает слёзы:
— Я должна была догадаться о том, что Шамира — та ещё дрянь. Но она притворялась милой, а мне так хотелось, чтобы Храйт побыстрее женился… Мне нужно было тщательнее всё проверить.
— У вас есть ещё один сын? — уточняю я.
— Да, — кивает она. — Храйт — младший. Он неплохой мальчик, но очень уж тихий и скромный. Когда он привёл в дом невесту, я была очень рада. Ты относилась к ней прохладно, но мне казалось, что ссор между вами не было… После смерти Файвора я была не в себе. Когда младшая невестка Шамира, сообщила, что ты хочешь вернуться в поместье, которое сын подарил тебе в качестве свадебного подарка, и не решаешься мне об этом сказать, я спросила у тебя, действительно ли ты этого хочешь. Ты ответила, что да. Потом я уже поняла, что ты в тот день вела себя немного странно, впрочем, это всё равно можно было списать на то, что ты переживаешь утрату. Но я не стала тебя отговаривать. Теперь уже и сама не понимаю, почему. Наверное, из-за горя мой разум помутился. С тобой вызвалась ехать новая служанка. Я не возражала. Дала вам денег в дорогу и попросила тебя написать, как только доберётесь. Но письма так и не получила. И угораздило же меня пожаловаться Шамире! Она меня успокоила, что ты готовишься к родам и тебе, наверное, не до этого… А несколько недель назад она во время завтрака сказала, что теперь наследство и титул должны перейти к Храйту. Я упрекнула её — ведь ты могла родить сына, и тогда титул унаследует он. Шамира на это очень неприятно улыбнулась и сообщила, что это маловероятно. Но когда я попросила уточнить, что она имеет в виду, Шамира увильнула от ответа. Мне стало очень тревожно. Я пошла в банк и обнаружила, что со времени отъезда ты не сняла со счёта ни монетки.