Страница 169 из 1821
Дочка снова открывает тайник, затем закрывает.
— Я всё поняла. Но если забуду, вы ведь мне напомните?
— Конечно, — обещает Шарден.
Оставляем её радоваться подаркам и обживаться, а сами отправляемся в нашу спальню, поскольку выясняется, что тайники есть и в наших комнатах тоже.
Вещи уже аккуратно развешены в гардеробной: мои слева, а Шардена справа. Тайник для моих украшений обнаруживается за стойкой с платьями, тайник для украшений мужа — в полу у стены. Также он показывает, что в одном из его шкафов есть потайное отделение с оружием: несколько мечей, две перевязи с метательными кинжалами и даже лук со стрелами.
Это наталкивает меня на вопрос:
— А почему за всё это время ты ни разу не тренировался?
— Не тренировался? — переспрашивает муж.
— Ну да. Когда мы жили в Гатре, ты каждое утро тренировался.
— Вот ты о чём, — улыбается он. — Обычно я предпочитаю тренироваться незадолго до ужина; и пары раз в неделю для поддержания формы вполне хватает. Но поскольку мне нужно было соблазнить одну очаровательную женщину, пришлось подниматься каждое утро на рассвете и показывать, какая красота ей достанется, если она согласится быть моей.
— Что?!
— Мне пришлось постараться. Но не переживай — я всегда набрасываю на место тренировки отвод глаз, так что в это время меня видели только ты и поручик Петерсон.
— Ох! Так ты знал, что я за тобой подсматривала?
— Я же маг и воин, — пожимает плечами он. — Конечно же, я знал. Именно поэтому старался выбрать что-то позрелищнее.
Прижимаю руки к пылающим щекам:
— Мне так неловко!
— И зря. Ты тогда выглядела такой неприступной и холодной. Если бы не смотрела каждое утро на мою тренировку, я бы думал, что совсем тебе не нравлюсь.
Он склоняется ко мне и убирает за ухо выбившуюся прядь:
— Я заметил, что сейчас ты встаёшь через несколько часов после рассвета. Неужели тогда ты просыпалась пораньше из-за меня?
— Да, — его губы притягивают мой взгляд.
— Я так сильно люблю тебя, Аннари, — шепчет он.
— Я тоже люблю тебя, Шарден.
Целуемся пылко и голодно. Когда муж задирает мою юбку и касается ладонью обнажённой кожи, отстраняюсь:
— Но там же Татина, нельзя так!
— Твой муж — маг, — шаловливая ладонь забирается под ткань трусиков. — Я установил полог на входе, чтобы никто не вошёл, и полог молчания, чтобы нас никто не услышал.
Он тянется к моим губам, и на этот раз я совсем не возражаю.