Страница 9 из 15
— Суки-и-и! — верещала тётка Фалья.
— Заклинанием её!
— Прекратите!
— Мрази-и-и!
— И режь её! Режь!
— А ну хватит!
— Твари-и-и!
— Вот тебе! — Луняша плеснула в тётку Фалью чем-то тёмным, та взвизгнула.
— Да стойте вы обе! — взревела я.
— Убью-ю-ю! — не унималась та.
Шельма выскочила откуда-то слева и рванула с пола в прыжке. Вцепилась в древко ухвата, повисла на нём с утробным мявом и замахала в воздухе когтистыми лапами. Тётка Фалья замотала ухватом, как флагштоком с жирным и рычащим флагом. Вой стоял такой, что звенело в ушах.
Луня со злым задором призывала драться, матушка грозилась всех порешить, Шельма просто рычала и моталась на ухвате, подвизгивая на каждой резкой смене траектории, а я держала в руках лоток со скальпелем и пыталась остановить этот дурдом.
Внезапно в дверь ворвался сосед. На секунду замер, потом вцепился в тётку Фалью, выбил у неё из рук ухват и одним мощным движением вышвырнул драчунью на улицу. Ну точно Божий Дар!
Ухват упал на пол вместе с Шельмой, и та взвыла, подскочила и ринулась на волю добивать обидчицу, не выпуская древко из пасти, но оно упёрлось ровно поперёк косяка и наружу не выпустило. Издав бешеный мяворык, Шельма отступила и разбегу врюхалась в косяк снова так, что вздрогнул весь дом.
Я побросала всё на стол, подлетела к ней и попыталась отобрать ухват, но какое там! Она вцепилась в него и утробно рычала, выпустив из мягких лап длиннющие когти. Тогда я вместе с боевой кухонной утварью засунула её в проходную комнату с топчанами и заперла дверь. Выбежала наружу, а там Божий Дар уже собачился с побагровевшей тёткой Фальей.
— Лунька твоя шлюхандра, сынка у меня увела! — не унималась она.
— Чушь! Кому он нужон, рохля этот! Точно не Луньке, девка она мозговитая. Вон, зелья варит и на знахарку обучается, а Давлик твой чего⁈ А того, что и ничего! Ни кузнец, ни шорник его в ученики не взяли!
— Всё ты брешешь! — перешла тётка Фалья на ультразвук. — Из-за неё он с дому ушёл! Оставил мать одну! Это она его подговорила!
— Чего?!? Да я знать ничего про это не знаю и ведать не ведаю! — с ноги ворвалась в скандал Луняша. — На кой он мне сдался, Давлик этот ваш, тем паче с такой свекрухой! Лучше сразу удавиться!
— Ах ты, шлёндра малолетняя! — перекинулась матушка на Луню. — Ты как со старшими смеешь разговаривать⁈ Это ты, — повернулась она к Амезегу, — хамку воспитал!
— А ну не смей мою дочь хаять! — завёлся он. — Умница она! Работящая и толковая, не то что Давлик твой — великовозрастная бестолочь!
На ор собралась толпа, полуденники высыпали из всех дворов, и улица мгновенно заполнилась людьми.
— Умница? — взвыла тётка Фалья. — Со шлюхой спуталась, которая со всеми подряд спит, так сама зашлюханилась!
— А об чём разговор-то? — загудели из толпы.
— Лекарка с Давликом спуталась, вот Фалья-то и лютует, — ответили любопытствующему.
— А Лунька тады причём? Не складывается!
— Так Лунька у лекарки Давлика и увела. Подралися они! — куражился третий голос.
— Из-за Давлика? Да кому он надоть, увалень этот!
— А чего б им тогда ораться?
Голоса гудели разъярёнными шмелями, и я наконец не выдержала и заорала во всю мощь лёгких:
— А ну всем заткнуться!
Удивлённые селяне дружно обернулись в мою сторону, и я сказала уже спокойнее:
— Давлика здесь нет, никто его не уводил, ни Луняша, ни я.
— А где ж он тогда? — со злым ехидством спросила тётка Фалья, будто мне до её Давлика было хоть какое-то дело.
— Удавился, небось. От счастья мамкину сиську до двадцати лет сосать! — крикнул кто-то из толпы, и по ней эхом прокатился молодецких хохот.
— Не выдержал радости в сортир с мамкой под ручку ходить! — подхватил следующий шутник.
Тётка Фалья хотела что-то ответить, но вдруг резко побледнела, дёрнула ртом и начала заваливаться набок.
К счастью, Амезег успел её подхватить.
Диагностическое заклинание показало инсульт.
Великолепно, просто великолепно!
Те же лица, акт второй — медицинский.
— Несите её внутрь! — распорядилась я, а сама пошла обходить дом по кругу, чтобы забрать Шельму из примыкающей к медкабинету проходной комнаты, служившей палатой.
Киса на меня, кажется, обиделась. Я подхватила её на руки и попросила прощения и за мышь, и за то, что не дала ей вступиться. Ухват она мне так и не отдала, унесла внутрь дома и продолжила грызть уже там, что в целом логично — трофей она добыла в бою, нечестно было бы его отбирать. Кто к нам с ухватом придёт, тот без ухвата и останется.
Я заперла дверь, разделяющую медицинскую и жилую части дома, и направилась в приёмную через огород, сердясь на тётку Фалью и старательно уговаривая себя не взорваться.
Вот ведь истеричка — и себя довела, и нам настроение испортила. Теперь лечи её…
Нужно отдать должное Луняше — та не воспользовалась беспомощностью пациентки и не отвесила ей победного леща, хотя такое желание я бы не стала порицать.
Сама тётка Фалья выглядела неважно: лицо перекашивало, один глаз моргал медленнее другого, а левый уголок рта сползал к подбородку.
Я действовала медленно и размеренно, не разговаривая с ней. Дала ей возможность проникнуться своим положением, пока доставала снадобья, разжижающие кровь и расширяющие сосуды.
— Вы пили зелье, которое я вам выдала? — строго спросила я.
Она пробурчала нечто невразумительное, а потом отрицательно помотала головой.
— Всё понятно. Тогда давайте оценим ваше состояние. Луня, помоги посадить пациентку.
Мы усадили её на топчан, а дальше я скомандовала:
— Улыбнитесь. Пошевелите бровями. Поднимите руки. Левую тоже.
Левая рука не поднялась, и тётка Фалья в ужасе уставилась на неё, а потом в панике — на меня.
— Это инсульт и частичный паралич, — вынесла вердикт я. — Вопрос только в том, что у нас тут, оказывается, исключительно шлюхи собрались, а не целители. Не медкабинет, а прямо-таки бордель какой-то. Даже не знаю, может, позвать из города какого-то более благочестивого лекаря? — саркастично спросила я. — Авось приедет вовремя, пока паралич не стал постоянным. Что думаете?
Тётку Фалью проняло — она бессвязно залепетала что-то извиняющееся, а потом заплакала. Крупные слёзы побежали по морщинистому лицу, и мне стало её жалко.
— Хорошо. Тогда поступим так: вы выполняете все мои рекомендации бес-пре-кос-лов-но. А я взамен вас лечу. И извинения принести всё же придётся, но так и быть, дам вам на это немного времени.
Зелье подействовало очень быстро. Нам повезло, что тромб был совсем небольшой — просто сосуды оказались очень уж сужены, хватило и такого, чтобы полностью заблокировать кровоток в мозгу.
В этот момент в приёмную вошёл обеспокоенный Давлик.
— Чего случилось-то? — встревоженно спросил он, оглядывая мать.
— Инсульт, — пояснила я. — Она лекарство не пила, и вот результат.
— Давлик, ты б за мамкой-то своей следил, — ядовито подначила Луняша. — А то ходит по селу, честных девиц винит в том, что покрали тебя, драгоценного.
— Не Давлик, а Давлар, — огрызнулся он, а потом посмотрел на мать: — Я же сказал, что съехал к плотнику, до зимы у него перекантуюсь, а дальше посмотрю, может, в город на заработки подамся.