Страница 76 из 77
Mass Effect. Эпилог
Действующие лица: Одна очень плохая азари, безымянный кроган.
Место действия: Омега.
Эта маленькая квартирка в одной из ржавых башен Омеги была настоящей дырой, где хаос и нищета сплелись вместе. Стены, покрытые облупившейся краской и пятнами неизвестного происхождения, дрожат от далекого гула работы станционных двигателей, а воздух пропитан запахом прогорклого синтетического масла и дешевого табака. Пол завален обломками металлических ящиков, клочьями старой одежды и пустыми флягами, среди которых валяются гильзы, сломанные инструменты и обрывки голографических реклам. В углу мерцает древний терминал, из которого льется монотонный голос диктора, перебиваемый треском помех:
— ...Совет Цитадели сегодня чествует капитана Джона Шепарда, первого человеческого СПЕКТРа, за его героизм в битве с Сареном и гетами. Разрушения на Цитадели значительны, но Шепард стал символом надежды...
Фоновая музыка, искаженная и странная, звучит из потрепанного радио рядом — смесь низких басов и электронных завываний, будто кто-то пытается в пьяной импровизации создать саундтрек к апокалипсису.
Комната освещена тусклым красноватым светом от неоновой вывески за окном, пробивающимся сквозь щели в обрывках ткани, некогда бывших шторами. Посреди этого бардака стоит продавленный диван, обитый потрескавшейся кожей, вокруг которого разбросаны шприцы, окурки и пустые банки. В углу, рядом с терминалом, гудит сломанный обогреватель, из которого время от времени вырываются искры, отскакивающие от металлического пола. Диктор новостей продолжает говорить, перечисляя имена членов экипажа "Нормандии" и цитируя хвалебные речи адмирала Андерсона, но здесь, на задворках Омеги, это лишь шум, не имеющий значения для тех, кто вынужден не жить, а выживать в суровом галактическом мире.
На диване, развалившись с видом хозяина этого убогого царства, сидит кроган — полуголый, со стянутыми до щиколоток штанами, обнажившими мощные, покрытые грубой чешуей ноги. Его мощная фигура властно заполняет пространство: широкие плечи и выпуклая грудь, скрытая под чешуйчатой кожей, подчёркивают грандиозность его телосложения. Шрамы прорезают его панцирь — длинные, рваные борозды от когтей и пуль, кое-где еще не затянувшиеся и отливающие розовым. Эти отметины выдают в нем юность, как бы ни суров казался его облик. Кожа его коричнево-зеленая, а мускулы, напряженные и рельефные, говорят о годах, проведенных в жестоких схватках. Его лицо искажено гримасой удовольствия, а маленькие черные глаза горят похотливым огнем, пока он смотрит вниз.
Перед ним, на коленях, находится азари — само воплощение соблазна, чья гладкая кожа с нежно-голубым оттенком отражает слабый блеск от мерцающего экрана терминала. Ее облегающий костюм из латекса с глубоким вырезом обхватывает стройное тело, подчеркивая пышную грудь и округлые бедра, выгнутые в страстной позе. Лицо её поражает гармонией строгих и мягких линий: высокие, чётко очерченные скулы, нос прямой и узкий, с тонким, почти резким кончиком, подчёркивающим изящество профиля. Чёрные глаза миндалевидной формы блестят влажным сиянием, пока она жадно работает ртом. Кроган, тяжело дыша, хрипит:
— Хватит, Моринт...
Но его голос дрожит от удовольствия, выдавая, что он не в силах остановить процесс. Тем временем азари опустила голову, её полные губы обхватили невероятно огромный член крогана — чудовищный ствол длиной не менее сорока сантиметров, толщиной с её предплечье, с бугристой поверхностью, покрытой толстыми, пульсирующими венами. Головка, багровая и блестящая от слюны, едва помещается во рту, а четыре массивных яичка, каждое размером с кулак, тяжелеют под пальцами азари, пока она сжимает их, наслаждаясь теплом и тяжестью. Она ласкает член медленно, её язык скользит по всей длине, облизывая каждую вену и оставляя за собой влажный след. Азари не жалеет слюны, щедро смачивая орган гиганта, и влага стекает с его члена вниз, на яйца, и дальше, на пол, смешиваясь с грязью. Горло азари растягивается, когда она заглатывает член крогана глубже, издавая влажные, хлюпающие звуки, которые эхом разносятся по комнате. Она чмокает громко, развратно, её слюна капает на грудь, оставляя темные пятна на костюме, а пальцы сжимают основание, помогая рту справляться с этой монструозной плотью.
Ее движения ускоряются, она насаживается горлом на член, игнорируя рвотные позывы, пока слюна хлещет во все стороны, стекает по её подбородку и капает на бедра, образуя лужицу у её коленей. Ее язык вылизывает головку, закручиваясь вокруг нее, собирая каждую каплю предэякулята, которую она жадно заглатывает, издавая гортанные стоны удовольствия. Она отстраняется на миг, чтобы перевести дух, её прекрасное лицо блестит от пота и слюны, в черных глазах появляются слёзы. Затем она снова бросается вперед, заглатывая еще глубже, её горло сжимает ствол, как тиски, пока она давится, но продолжает погружать член глубже. Её пальцы вдавливаются в яички, массируя их с дикой страстью. Это грязно, распутно, и она наслаждается каждой секундой, её тело дрожит от возбуждения, а черные глаза горят голодом, не замечая новостей из терминала:
— …Шепард пожертвовал многим, спасая галактику. Его команда — пример мужества...
Слова диктора звучат как пустой шум. Моринт выдергивает член из горла, её глаза закатываются от дикого наслаждения, и она с хриплым стоном шлепает себя по щекам огромной головкой, оставляя влажные отпечатки на своей лазурной коже. Она оттягивает щеки головкой изнутри, растягивая их до предела, лаская языком огромную уздечку и наслаждаясь вкусом этого монструозного органа. Прекуума так много, что он заполняет рот азари, и она хихикает, наслаждаясь горячей жидкостью. Ее язык спускается вниз, медленно проводя по всей длине ствола, облизывая каждую вену, каждую рельефную складку, пока слюна стекает на пол тонкими нитями. Она ласкает яички, высунув язык, и с жадностью заглатывает их по одному, чавкая и постанывая, покачивая своей попкой, то ли от удовольствия, то ли чтобы дополнительно стимулировать своего партнёра.
— Ты хороша... — хрипит кроган, но его похвала как будто не имеет никакого значения для красавицы.
Она возвращается к стволу, обхватывая его обеими руками, и начинает тереться о него лицом, оставляя липкие следы. Её язык танцует вокруг головки, вылизывая каждый сантиметр грубой кожи. Моринт стонет громче, её пальцы скользят по члену, смазывая его до блеска, а затем она снова заглатывает его целиком, давясь и хрипя, её горло пульсирует, пока она мучает себя этим монстром, наслаждаясь каждым рвотным позывом, распирающим её сексуальное тело. Это безумный, похотливый танец, где слюна, прекуум и пот смешиваются в сладкий коктейль, а она теряет себя в этом акте, не обращая внимания на громкие стоны партнёра и бормотание терминала о далеких героях.
Чудовищная головка растягивает её пищевод, вызывая тошнотворные спазмы, которые только усиливают её возбуждение. Слюна, смешанная с густой слизью из её горла, вырывается наружу с отвратительными хлюпающими звуками, стекает по стволу и капает на грудь, пачкая латекс костюма, делая его липким и пропитывая тем самым запахом пота и спермы, который заставляет её ноздри раздуваться от похоти. Она давится сильнее, её глаза слезятся, а изо рта вырываются пузыри слюны, смешанной с предэякулятом, который она жадно сглатывает, чувствуя, как он обжигает горло. Но это только разжигает ее страсть, заставляя насаживаться глубже, пока её живот не сводит от рвотных позывов.
— Стой... — произносит кроган, тяжело дыша. — Подожди…
Она отстраняется на миг, кашляя и сплевывая густую смесь на пол, где она растекается в мерзкую лужу, смешанную с пылью комнаты, а затем, с безумной ухмылкой, она хлопает членом по своему языку. И снова вбирает его в рот, вращая головой, чтобы головка легче прошла в её тугое горлышко. Изящные голубые пальцы впиваются в огромные яйца, сжимая их так сильно, что кроган ревет от боли и удовольствия, а азари чувствует, как под её ладонями эти мясистые шары пульсируют, готовые взорваться. Она представляет, как их содержимое хлынет в нее, заполнит каждую клетку её тела густой липкой массой. Слюна течет рекой по члену крогана, его яйцам и ногам, пропитывая костюм красавицы, диван, образовывая новые лужи на полу. И возбуждение азари смешивается с этой грязью, вынуждая её растворяться в этой грязной похоти, от которой она стонет еще громче.