Страница 36 из 77
Даже Джефф, который почти сросся со своим пилотским креслом, считал, что так много сидеть на стуле вредно для здоровья, однако иногда присутствие азари требовалось Шепарду на миссии, и девушка покидала свой уютный закуток. Изучив пару записей с миссий и увидев, как Лиара заставляет плыть по воздуху несколько стокилограммовых батарианских солдат, Джокер никогда больше не думал о том, что девушке надо больше двигаться. После подобного, пуская себе сидит на стуле сколько хочет, да и вообще, если будет нужно, он может отдать ей свое кресло. Не пилотское, конечно. Сиденье на том уже давно приняло форму ягодиц пилота, и было Джеффу как родное.
«Еще бы кожу, а не этот холодный металл», — всегда с тоской думал Джокер, в который раз убеждаясь, что за комфортом и красотой следует обращаться точно не к военным Альянса. Вот у азари-то, скорее всего, кресла мягкие, из какого-нибудь надежного материала, чтобы не раздражать их идеальную голубую кожу…
О коже азари Джефф подумал, потому что камера наблюдения демонстрировала молодому человеку то, что он всегда тайно мечтал увидеть, подглядывая за Лиарой, но при этом понимал, что рассчитывать на это бесполезно. И, тем не менее, на экране видеомонитора юная ученая, совершенно обнаженная, сидела на компьютерном столе рядом с отодвинутым в сторону монитором и… ласкала свою киску. Увиденное настолько поразило Джеффа, что тот несколько секунд просто сидел с открытым ртом, изумленно хлопая глазами и даже позабыв, что видеокамера позволяет настроить более подходящий ракурс и, более того, вывести звук из помещения. Пока лейтенант пытался прийти в себя и сообразить, что то, что он видит – не сон, воплощенный его развратной фантазией, а самая настоящая реальность, девушка широко развела ноги, не обращая внимания на то, что случайно задевает какие-то записи и приборы, и те падают на металлический пол – прямо туда, где был небрежно свален в кучу комплект одежды ученой.
Азари очень аккуратно и даже как-то особенно бережно поглаживала свою небольшую грудь, то проводя внутренней стороной ладони по ареолам цвета синего моря, то вдруг обхватывая свои сексуальные полушария полностью и слегка сжимая, словно стараясь насладиться их безупречной формой и цветом кожи. Судя по твердым сосочкам девушки, похожих на два крошечных темно-синих леденца, ученая была сильно возбуждена. Это было заметно и по пальцам ножек, которые сжимались и разжимались, словно пытались помочь хозяйке справиться с чувством удовольствия, над которым голубокожая красавица начинала терять, и по языку её безупречного тела, все больше выгибающегося в сладострастной неге, и по выражению покрытого почти детским румянцем лица Лиары, на котором застыло выражение стыда, подернутого плохо скрываемым наслаждением. Глаза азари были закрыты, а рот ежесекундно открывался в беззвучном стоне терзающего красавицу блаженства.
— Точно, звук! – подскочил на месте Джокер, с трудом выходя из оцепенения. Один быстрый жест пальцами – и крошечное помещение, в котором находился лейтенант, наполнилось стонами молодой Т’Сони. Джеффу даже пришлось уменьшить громкость – до того громкими оказались звуки удовольствия, которые издавала Лиара. Джокер подумал, что азари вполне может услышать из соседнего помещения доктор Чаквас, и в ту же секунду инопланетянка, кажется, подумала о том же. Той ручкой, которой девушка ласкала собственную грудь, азари зажала свой миловидный ротик, с которого сорвался еще один стон – теперь приглушенный и больше похожий на мычание. Т’Сони на краткий миг открыла свои голубые глаза и посмотрела вниз – туда, где вторая её ручка творила с собственной киской такое, отчего тело инопланетянки покрывалось мурашками дикого, неописуемого удовольствия.
Длинные голубые пальчики азари, ускоряясь с каждым движением, гладили маленькие половые губки, слегка разводя их в стороны и словно опасаясь прикасаться к бело-голубой горошине клитора, которая призывно пульсировала, умоляя свою красивую и нежную хозяйку поласкать ее. Лиара словно догадывалась о том непередаваемом уровне наслаждения, которое испытает, реши она хотя бы слегка притронуться к своей возбужденной жемчужинке, и то ли стеснялась его, то ли специально отсрочивала момент максимального экстаза, продолжая водить пальчиками по лишенным какой-либо растительности губкам, которые едва различимо для глаз дрожали. Джокер, наконец, поправил ракурс камеры так, чтобы акцентировать внимание не на всем помещении, а только на обнаженной азари, и на увеличенном изображении смог увидеть, насколько влажной была пещерка голубокожей ученой. Соков из пещерки Т’Сони оказалось так много, что под попкой Лиары скопилась настоящая лужа прозрачных выделений, и инопланетянка сидела прямо в ней, рискуя соскользнуть на пол.
Лиара явно разрывалась между желанием заглушить собственные стоны наслаждения и жаждой снова вернуться к ласке собственной груди, соски на которой торчали так сексуально, что Джокер, не выдержав, принялся мастурбировать, наблюдая за соблазнительной азари. Видеть, как свое стройное и юное тело ласкает знакомая девушка, — пусть азари с научной точки зрения и являлись однополой расой, — оказалось горячее самого развратного порно, которое видел Джефф. Лейтенант управлял камерой, не зная, на чем сконцентрироваться больше – на истекающей в возбуждении киске ученой, на её обнаженной груди с манящими кружками синих ареолов или же на покрасневшем от стыда и удовольствия лице, глаза на котором закатывались с каждым новым прикосновением красавицы к своей мокрой дырочке. Наконец, так ничего и не выбрав, Джокер оставил камеру показывать Т’Сони целиком, желая больше сконцентрироваться на собственном наслаждении от просмотра, чем от игры в оператора.
Тем временем Лиара все же вернулась к ласке собственной груди, закусив губу в обреченной на провал попытке заглушить рвущиеся изо рта звуки удовольствия. Помещение вновь наполнилось стонами инопланетянки, переходящими, из-за осознания собственной неспособности стать тише, в тонкий стыдливый скулеж. Повинуясь одному ей ведомому инстинкту, вызванному необходимостью подарить собственному телу как можно больше ласки, Т’Сони грубо сжала свою правую грудь и покраснела от терзающих её угрызений совести, вызванных то ли тем, что она предается разврату прямо на рабочем столе, то ли тем, что испытывает сексуальное наслаждение в принципе. Ласкающая грудь ладошка нащупала отвердевший сосок и, замерев возле него на мгновение, вдруг начала совершать круговые движения. Одновременно с этим пальчики инопланетянки, осторожно гладившие голубые половые губки, словно получив какую-то негласную команду от хозяйки, поднялись выше к горошине клитора. Подушечкой указательного пальца, с опаской, словно опасаясь того, что может последовать за этим прикосновением, Лиара все же дотронулась до своей самой эрогенной зоны и, вдруг, выкрикнула:
— О, богиня!
В то же мгновение её ладонь перешла с ласки правого соска на левый, продолжая совершать те же вращательные движения, а к указательному пальцу руки, ласкающей клитор, присоединился еще один, и вместе два пальчика азари принялись очень мягко и нежно играться с бело-голубой жемчужиной влажной пещерки Т’Сони, позволяя шарику клитора проскальзывать между ними и перекатываться с одного пальца на другой. В попытке сдержать рвущийся изнутри выдох наслаждения Лиара сильно прикусила губу, и от боли приоткрыла рот, выпуская громкий, совсем не юный крик наслаждения. Так кричали азарийские порноактрисы в просмотренных Джокером фильмах, но если искренность их стонов вызывала большие вопросы, то звуки удовольствия, которые издавала Т’Сони, не позволяли усомниться в величине получаемого молодой ученой наслаждения. Джефф не мог знать, что от неспособности справиться с экстазом, переполняющим её собственное тело, азари почувствовала себя одновременно и грязной, и прекрасной, и от противоречивых чувств её юное тело накрыла еще одна волна невиданного до этого времени блаженства. Отвердевшие сосочки азари терлись о голубую кожу ладоней, и как бы Т’Сони не ускоряла темп, с которой ласкала бусинки своей груди, те словно требовали более явного и грубого прикосновения к себе.