( Не) Счастливый случай

Развернувшись, смотрю на мужскую фигуру. Глубоко вдохнув, встряхиваю плечи и подхожу. С каждым шагом магия внутри стягивается в один комок. Будто живая и разумная, ждёт развития событий и настораживается.

Остановившись в шаге от правителя, вскидываю голову и сталкиваюсь с пытливым взглядом бирюзовых глаз. Облизнув губы, ещё пару ударов сердца осматриваю безупречное лицо дроу.

— Что ж, — на удивление голос звучит вполне твёрдо, хотя меня знатно потряхивает от собственного принятого решения. Протягиваю раскрытую ладонь. — Я Татьяна, графиня Гонзо. По совместительству Верховная жрица Богини Наит.

— Наслышан, — уголки губ, дрогнув, ползут наверх. Мужчина шагает ближе и, сжав мои пальцы, оставляет короткий поцелуй на тыльной стороне ладони. — Пресветлая с характером, божественным светом и непредсказуемыми архитектурными решениями.

— Да, да, это всё про меня.

— Даркрай, король Дортмунда, — официально представляется. — Прогуляемся?

— Так вроде мы уже… — осёкшись, прикусываю язык и киваю. — Конечно, Ваше Величество.

— Можно просто Дарк. Мне будет приятно.

Глава 52

Ещё около часа мы прогуливаемся по местности. Даркрай просит рассказать свой вариант будущей постройки, так как Иннтариэль был очень предвзят. Всё-таки умеет этот дроу играть словами. Предвзят — это совершенно не то слово, которым можно описать ушастого архитектора.

Моё описание нравится Дарку. А ещё я рассказываю, как ругалась с его архитектором, доказывая и отстаивая свою точку зрения. Он внимательно слушает, одобрительно кивает, долго и пристально смотрит на меня. Будто понять пытается, что это всё ещё я. Та самая испуганная, неуверенная в себе девушка, что оказалась некогда на пороге Дортмундского храма.

— Ты стала сильнее, закалилась, словно сталь в горниле печи, — тихо так замечает он. И его комплимент ложится тёплым пледом на плечи. Аж хочется их с гордостью расправить и голову выше поднять.

Домой мы возвращаемся не так поздно. Даркрай заходит вместе со мной. Хочет переговорить с Гильермо. В этом мире очень странные отношения между мужчинами и одной женщиной. Кем бы ты ни был, как бы высоко по статусу ни стоял, ты обязан прийти к старшему мужу и попросить разрешения на ухаживание за его женой. Вот и Дарк хочет сделать всё по правилам.

В холле мы останавливаемся. Я таращусь на валяющиеся в центре помещения груды чемоданов и вытянутых стоек с чехлами. Даркрай застывает за моей спиной, ожидая, когда я сниму верхнюю одежду.

— Вы переезжаете? — спрашивает он.

— Вроде бы нет. Жульен! — встрепенувшись, зову дворецкого.

— Ваша Светлость, — расторопный слуга быстро появляется в поле зрения. Слегка кивает. Заметив короля, кланяется более уважительно и спешит забрать накидку: — Добро пожаловать, Ваше Величество.

— Гильермо дома? — спрашиваю я. — И что это за багаж тут валяется?

— Его Светлость отбыли за лекарем. Леди Анхелика с дочерьми собирались уехать, но маркизе поплохело, — отчитывается мужчина.

— Гильермо мог написать мне. Прости..те, но мне надо помочь свекрови, — лепечу, оглядываясь на Даркрая.

— Иди и не волнуйся, я подожду в гостиной.

— Жульен, подайте чаю! — кричу на ходу, спешно перепрыгивая ступеньки.

Я без стука забегаю в просторную спальню дражайшей свекрови. Впервые, между прочим, захожу сюда.

— Вайлет, что с мамой? — спрашиваю, перепрыгивая очередные валяющиеся сундуки. Похоже, они не успели перенести все свои вещи в холл.

— Таня, она умирает, — хнычет рыженькая, всхлипывая.

— Что за глупости? Анхелика — сильная женщина. Совершенно точно её не убьёт ни одна хворь, — отмахиваюсь, подходя ближе к огромному ложу, на котором в розовом одеянии царственно лежит женщина.

— Это ты её довела! — шипит змеёй Ларета, сидящая с другого края кровати.

— Да, да, я знаю, — соглашаюсь и растираю ладони друг об друга.

Сначала надо обратиться к внутреннему светорентгену. Но нужно ли дожидаться Гильермо? Вдруг мне станет совсем плохо? Хотя я просто уверена, что у Анхелики синдром Мюнхгаузена. То бишь она просто симулирует.

— Чего ты ждёшь? Хвасталась же, что лекарка! — грубит старшая золовка.

— Лари! — укоризненно отдёргивает её Вайлет.

— Твоя сестра просто волнуется за мать, — останавливаю ссору и всё же беру в ладони холодную руку свекрови. Нахожу пальцами пульс на запястье. Будем дедовским методом пока работать.

Как я и думала, ничего, кроме низковатого давления, я не ощущаю.

— Вайлет, — голосом умирающей мыши стонет Анхелика.

Ресницы трепещут и еле-еле распахиваются. Отодвигаюсь подальше, давая возможность дочерям заглянуть в лицо «умирающей» матери.

— Ларета, — продолжает та, и вторая девушка склоняется.

— Я… чувствую, как уходит жизнь…. Я... хочу….

Дверь с грохотом распахивается, прерывая страдалицу. Мы все вздрагиваем, я оборачиваюсь и улыбаюсь мужу. Гильермо пропускает вперёд главврача из местного госпиталя. Ничего себе! А чего не королевского лекаря? Обидеться, что ли, на него?

— Доброй ночи, миледи, — кивает мне эскулап и, прижав к груди саквояж, продирается к пациентке.

Оборотень сверкает глазами и манит к себе. Оставив родственников, мы выходим из комнаты в коридор.

— И что всё это значит? Ты не доверяешь лечение матери мне? — иду в атаку тихим шёпотом.

— Если бы мама была и вправду больна, то ты была бы первой, к кому бы я обратился, — невозмутимо останавливает начавшуюся ссору Гильермо. — Когда ты уехала к Леонелю, я потребовал до вечера собрать вещи и переехать в гостиницу.

— Зачем? — недоумённо выпрямляюсь.

— Я не намерен терпеть её пренебрежение к тебе. Тем более выслушивать грязь в твой адрес.

— Не делай этого, Гиль. Так ты ещё больше отдалишься от семьи. Она, конечно, своеобразная… — замолкаю, ловя себя на мысли, что учусь у Дарка игре слов. Тряхнув волосами, стараюсь подавить улыбку, — но она твоя мама и в своей манере пытается проявить заботу. Тем более завтра приедут твои отцы. Думаю, рядом с ними она будет более сдержанной.

— Ты слишком хорошего мнения о моих родных. И потом, ты моя семья. Отныне и навсегда. И твои интересы для меня важнее.

— Ты тоже для меня семья, — обнимаю за шею мужа, к себе притягиваю. — И кроме тебя у меня никого нет ближе. Но я скучаю по своим родителям. По родственникам, оставшимся там, на Земле. И, честно говоря, когда-то я мечтала оказаться подальше от них, чтобы не выслушивать бесконечные нотации. Только сейчас мне ужасно не хватает их. Не хватает мамы. Не прогоняй Анхелику. Этим ты не просто обидишь её, ты убьёшь её.

— Убью? О, не волнуйся, она не умрёт, — фыркает Гильермо, закатывая глаза. А потом повторяет буквально слово в слово моё предположение: — Её не убьёт ни одна хворь.

Глупо хихикнув, киваю. И крепко обнимаю.

— Ты убьёшь её в глазах аристократии, Гиль. Она ведь так сильно держится за свой статус, титул, воспитание, происхождение. Как она себя будет чувствовать на многочисленных балах, когда за её спиной будут разноситься сплетни о том, что женщину выкинул из дома собственный сын? А твои сёстры? Они ведь не заслуживают этого. Возможно, в этом сезоне они найдут себе женихов.

— Она ведь не оставит попыток развести нас. Утром тебя задели её слова.