Страница 85 из 160
Аэродромом «подскока» был выбран аэропорт Ухта. 27 апреля 2013 года в 8 часов утра прилетел Ил-76, доставивший из Москвы для нужд операции всё необходимое оборудование и снаряжение. С этим бортом прилетел Добрынин, который сразу включился в работу по развёртыванию базового оперативного штаба. К 12 часам дня прилетели три вертолёта со спецназовцами из подразделения «Молния», а в 14:00 в район предполагаемого десантирования был запущен беспилотный летательный аппарат, основной целью которого была передача данных видеоразведки и установка радиомаяка. В 17:34 начали поступать первые данные от беспилотника, а в 18:15 на стол Томилина легла детальная карта предполагаемого района десантирования. На оперативном совещании группы с участием командира «Молнии» майора Волкова было принято решение о начале операции 28 апреля 2013 года в 6 часов утра по местному времени.
Вековой лес был разбужен монотонным гулом трёх винтокрылых машин, летящих над самыми макушками деревьев. Сверху низко нависали свинцово-серые облака, а внизу просматривалась первобытная глушь, в которой не ступала нога человека. Выставленный накануне радиомаяк равномерно подавал сигнал на заданной частоте. Спецназовцы спали, привыкшие использовать любую возможность для сна. Кузьмин и Добрынин с фонариком в руках сидели над картой района и что-то оживлённо обсуждали между собой, а Томилин, устроившийся на откидном сиденье между пилотами, напряжённо всматривался в тёмно-синюю даль горизонта, пытаясь разобраться в хитросплетениях этого дела, забросившего его в эти края.
Около 9 часов утра после небольшого маневрирования машины вышли на цель. В соответствии с планом операции первым десантировался спецназ, обеспечивающий безопасный спуск группы Томилина и приём первой партии груза. После выгрузки вертолёты ушли на базу за второй партией, а спецназовцы начали расчищать территорию для обустройства посадочной площадки. Пока люди работали топорами и бензопилами, Томилин в сопровождении командира спецназа вышел к озеру и через мощный электронный бинокль осмотрел противоположенный берег, как будто чувствуя оттуда невидимое притяжение.
Несмотря на то, что в лесу ещё было много снега, чувствовалось приближение весны. На ветках кустарников и деревьев начали набухать почки, а в многоголосном хоре птичьего гама были слышны трели певчих птиц. Природа оживала после зимней спячки, медленно, но уверенно прокладывая путь весне к северным широтам.
К полудню были установлены первые палатки, налажена устойчивая радиосвязь, после чего с интервалом в час стали прилетать и разгружаться вертолёты. Несмотря на то, что это была поисковая операция, майор Волков, выполняя свои инструкции, выставил вокруг лагеря дозор и установил охранную систему «Периметр».
В десять часов вечера между Томилиным и Соболевым состоялся телефонный разговор, из которого Николай Петрович узнал, что Степан всё-таки вычислил Бурмистрова на Ярославском вокзале в день его приезда в Москву, однако дальнейшую цепочку его продвижения по городу проследить не удалось. Можно, конечно, было сослаться на недостаток видеокамер на улицах Москвы, но Степану показалось, что Бурмистров специально избегал камер слежения. Так оно было на самом деле или нет, время покажет, но свою задачу Соболев выполнил, и Томилин разрешил ему присоединиться к группе.
Утро встретило людей морозом в пять градусов и лёгким снежком. Когда Николай Петрович вышел из своей палатки, он увидел невдалеке майора Волкова. Доложив полковнику о том, что ночь прошла без происшествий, он отправился к своим бойцам, которые заканчивали последние приготовления перед выходом на маршрут. Ровно в семь часов отряд вышел из лагеря. Впереди друг за другом след в след шли спецназовцы, неся на своих плечах ящики с оборудованием, а замыкала колону группа Томилина. Дойдя до устья небольшой речки, впадающей в озеро, отряд был вынужден на время остановиться, пока спецназ не навёл временную переправу из подручных средств, после чего движение продолжилось. И чем дальше они продвигались к намеченной точке, тем больше и больше Томилину стало казаться, что воздух вокруг них стал менять свою плотность и внешние звуки стали исчезать. Посмотрев на лицо идущего рядом Кузьмина, он понял, что такие же неприятные ощущения испытывает и он. Чтобы разобраться с этим явлением, он решил остановить отряд и опросить людей об их самочувствии. Как только он включил свою радиостанцию на передачу, во всех динамиках и наушниках раздался громкий нарастающий сигнал высокой частоты, который вызвал на лицах людей гримасы паники и ужаса. Крепкие тренированные парни, как подкошенные, попадали на землю, прикрывая руками ушные раковины, из которых у многих сочилась кровь. Пятеро бойцов, не выдержав пытку ультразвуком, с обезумевшими от страха глазами бросились в лес, оставив груз и боевое оружие на снегу. А тем временем сигнал продолжал усиливаться, и вскоре одна за другой начали взрываться радиостанции, словно это были не радиоприборы, а обыкновенные новогодние петарды…
Когда всё закончилось, в воздухе повисла звенящая тишина. Постепенно, минута за минутой, болевой шок начал отступать, и люди стали приходить в себя. Все вопросительно смотрели на Томилина, как бы спрашивая его: «Что это было?». А он в этот момент думал о том, что это Копьё Судьбы так быстро и просто им не сдастся…
Первичный осмотр показал, что никто из людей серьёзно не пострадал, а вот с оборудованием случилось непоправимое. Оно абсолютно всё было испорчено. Из строя вышли даже лазерные прицелы на оружии. О каком-то дальнейшем продвижении вперёд не могло быть и речи, и через час отряд вернулся в базовый лагерь.
О случившемся Томилин немедленно доложил Субботину и попросил у него дополнительной помощи в виде консультации у специалистов. А майор Волков незамедлительно приступил к поиску своих убежавших бойцов. Пока ждали прилёта вертолёта, стали непрерывно запускать в небо светошумовые ракеты в надежде на то, что заблудившиеся люди увидят их и вернутся в лагерь. Однако это не сработало. И только прилетевший вертолёт, оборудованный тепловизором и системой ночного видения, обнаружил беглецов на расстоянии пятнадцати-двадцати километров от базового лагеря в разных концах тайги. При этом найденные люди ничего не помнили и не понимали, каким образом они оказались там.
Всех пострадавших в тот же день отправили на «большую землю» и стали дожидаться дальнейших указаний из Центра.
Москва среагировала быстро и оперативно. Уже утром следующего дня в лагерь прилетел вертолёт, доставивший из столицы двух учёных из какого-то секретного НИИ, и этим же бортом прилетел Соболев. К этому времени были получены данные с разведывательных спутников и РЛС дальнего обнаружения, подтверждающие информацию о том, что в этом районе был зафиксирован неизвестный источник электромагнитного излучения, работавший три минуты. Все эти данные прямо и косвенно указывали на то, что расследование группы Томилина продвигается в правильном направлении, но именно это и настораживало Николая Петровича.
До выяснения причины возникновения загадочного излучения Москва временно отстранила группу Томилина от участия в операции. И пока учёные пытались пробиться в «Зону № 13», как стал называться этот район тайги в официальных документах, наши герои были вынуждены бездействовать и наблюдать за происходящим со стороны.
На исходе вторых суток, когда солнце уже клонилось к закату, Томилин с товарищами, стоя у входа в штабную палатку, наблюдал за тем, как со стороны «Зоны» возвращаются сотрудники НИИ в сопровождении экипированного до зубов спецназа. По выражению их лиц можно было понять без слов, что сегодняшняя вылазка, как и все предыдущие, прошла безрезультатно. «Зона» наотрез отказывалась пускать людей на свою территорию. Когда мимо пронесли очередной ящик с испорченным оборудованием, Соболев как-то отрешённо и негромко произнёс себе под нос: