Страница 62 из 160
Привыкшая в лагерях к тяжёлому физическому труду и имея диплом археолога, Зоя Фёдоровна кропотливо и тщательно проводила все эти годы «археологические раскопки» на месте своей новой жизни. Собирая по пепелищу предметы быта и утвари, она смогла обзавестись тем, без чего человек не может выжить в условиях дикой природы: топором, пилой, ножом, глиняной посудой и всякого рода другой мелочёвкой. Сначала она думала, что попала в староверческий скит, но после обнаружения в одном из подвалов остатков библии XVIII века своё мнение по этому поводу изменила. По имеющимся косвенным уликам Зоя определила, что жители деревни покинули её неожиданно, ушли все, никто не остался. Потом, наверное, в результате лесного пожара, все дома сгорели. На месте пепелища за эти годы вырос новый лес, который почти похоронил под своими кронами некогда зажиточную деревню. Было одно странное обстоятельство, которое не давало Зое покоя. Выяснилось, что в деревне не было церкви, по крайней мере, Зоя её не нашла. А ведь в те времена это было немыслимо, чтобы такой населённый пункт мог жить без такого культового сооружения. И ещё. Сколько Зоя не искала, она так и не нашла в округе кладбища, на котором местные жители хоронили своих усопших предков!
Обследуя территорию своего обитания, Зоя Фёдоровна, узнала, что озеро, на берегу которого она оказалась, рукотворное. Кто-то весьма образованный и неглупый много-много лет назад проделал большую работу по строительству плотины в русле небольшой таёжной реки в трёх километрах вниз по течению. Рядом с плотиной она наткнулась на добротное каменное здание, которое окрестила «мельницей», построенное из больших валунов. Казалась бы, ничего необычного в этом нет, если бы не одно обстоятельство. За двенадцать лет своей жизни в этих краях Зоя не видела ни одного крупного камня!
Её попытка обустроить своё жильё на «мельнице» закончилась неудачей. Там творилась какая-то чертовщина, то предметы начинали перемещаться без видимой на то причины, то среди ночи начинали раздаваться странные звуки: ржание лошадей, разговоры людей, топот копыт, скрип половиц и многое другое, что никак не укладывалось в голове Зои. Думая, что она сходит с ума, отшельница в панике бежала с «мельницы» и последующие десять лет ни разу туда не возвращалась.
Была ещё одна удивительная странность этого места. Все ближайшие леса в летний период изобиловали лесными дарами в таком количестве, что шагу нельзя было ступить, чтобы не наступить на гриб или ягодный куст, а обитатели местной фауны вели себя, как ручные, и ласкались к ней, словно домашние животные.
Вот в такое дикое и, как нам казалось, благодатное место занесла нас судьба с Лавром. Однако жить втроём в маленькой землянке было невыносимо тяжело. Спустя несколько месяцев, когда среди зимы немного ослабли морозы, я решился сходить на «мельницу», чтобы самому разобраться в том, что там творится, и решить, можно ли нам туда перебраться.
В сопровождении Тайги я вышел в дорогу ранним утром, когда солнце ещё не взошло. Всё небо было покрыто зеленоватыми разводами северного сияния, которое, как фонарь, освещало близлежащие окрестности. Собака весело бежала впереди по заснеженному ледяному насту, как по проторённой дороге, с нетерпением оглядываясь на меня, если я отставал. Через час пути я услышал в предрассветной тишине шум водопада, свидетельствующий о том, что я приближаюсь к цели. Чтобы не оказаться на хрупком льду, я заблаговременно ушёл в сторону и подошёл к водопаду по берегу.
Зрелище, которое я увидел, было впечатляющим. Когда-то давным-давно река пробила в этом месте проход сквозь карстовые породы, образовав узкий и длинный коридор наподобие «бутылочного» горлышка. В свою очередь кто-то предприимчивый воспользовался этим творением природы и установил в самом его узком месте плотину, в результате чего получилась великолепная запруда.
Тёмно-зелёная вода медленно переливалась через край верхнего бревна и с грохотом падала с пятиметровой высоты, образовывая внизу причудливые фигуры ледяных сталагмитов. Из-за сильного мороза водяная пыль мгновенно превращалась в мириады кристалликов льда, от которых лучи восходящего солнца отражались всеми цветами радуги. От увиденной красоты у меня перехватило дыхание, и я несколько минут простоял на месте, любуясь этим сказочным творением природы.
Налюбовавшись этой красотой, я стал высматривать в заснеженном зимнем лесу «мельницу», которая со слов Зои Фёдоровны должна была находиться где-то совсем рядом. И действительно через полчаса активных поисков я увидел то, ради чего пришёл сюда. Под разлапистой вековой елью стоял большой каменный дом. Его стены были сложены из дикого камня, на которых жёлто-зелёными пятнами просматривались проплешины мха и лишайника, а с камышовой крыши свешивались большие сосульки. Вход в дом был оформлен в виде замысловатой полукруглой двери, обитой по всему периметру металлической лентой с массивными заклёпками. Этот дом было бы уместно увидеть где-нибудь на юге Франции, например, в Провансе, но никак не здесь, в глухой северной тайге, под толстым слоем снега. Правда, надо отдать должное его строителям, они постарались максимально гармонично вписать его в окружающий пейзаж с учётом рельефа местности, отчего эффект сказочности только усиливался.
Внешне дом выглядел целым и невредимым. С точки зрения целесообразности переезда сюда было два обстоятельства, которые склоняли меня в пользу этого решения. Первое, здесь была незамерзающая проточная вода, второе, здесь было полно дров, так необходимых для обогрева жилища. Таким образом, мне оставалось только осмотреть дом изнутри, и если там будет всё в порядке, то можно считать вопрос решённым. Именно с такими мыслями я подходил к дому, когда услышал позади себя злобное рычание Тайги. Собака всем своим видом показывала, что она чувствует за дверью опасность, и лаем пыталась привлечь моё внимание.
Я насторожился. Сейчас мне меньше всего хотелось иметь какие-либо неприятности. Сделав собаке знак замолчать, я стал медленно и осторожно приближаться к двери. Приложив руку к старым доскам, я попытался «внутренним» зрением рассмотреть источник опасности, но моё видение натолкнулось на сплошную вязкую темноту. У меня создалось такое впечатление, что там, за дверью, находится монолитная скала. Потоптавшись в нерешительности, я всё-таки решил её открыть и потянул ручку двери на себя…
Как ни странно, дверь очень легко открылась, и моему взору предстала пустая тёмная комната, в которой не было ничего. Только на противоположенной стороне просматривался большой очаг высотой с мой рост. К этому времени поведение собаки изменилось, она больше не рычала, а внимательно наблюдала за моими действиями, повиливая пушистым хвостом. Посчитав это хорошим знаком, я спокойно перешагнул порог, и в тот же миг дверь за моей спиной с лязгом захлопнулась, и я оказался в «мышеловке».
Все мои потуги открыть дверь изнутри закончились неудачей, она даже не шелохнулась. Потом я ещё долго слышал, как с обратной стороны надрывно лаяла и царапалась Тайга, но постепенно эти звуки стали слышны всё тише и тише, и вскоре они исчезли совсем. Я остался стоять в непроглядной темноте и безмолвной тишине. Шло время, и когда моё внутреннее напряжение достигло психологического придела, за моей спиной неожиданно вспыхнул огонь. Чья-то невидимая рука подожгла в очаге дрова, которые ярким пламенем осветили комнату. В тот момент, когда я повернулся к огню, моему взору предстал фантом, стоящий ко мне лицом. Лёгкая дрожь страха пробежала по моим конечностям, ноги подкосились, и я стал сползать на пол. Стараясь не шуметь, я внимательно наблюдал за призраком, лелея надежду, что он не будет предпринимать в отношении меня активных действий. И действительно, первое время он вёл себя мирно, паря в нескольких сантиметрах над полом. Однако по мере того, как в очаге разгорался огонь, и температура воздуха в помещении стала подниматься, с фантомом начали происходить изменения, заставившие меня серьёзно поволноваться. Призрак стал медленно «оживать». Его полупрозрачная дымчатая телесная оболочка начала прямо на глазах уплотняться, и через какое-то время его облик стал походить на желеобразное изваяние. На видимых участках поверхности рук и лица стала появляться кожа синюшно-жёлтого цвета, а в нос ударил невыносимый запах разложившейся плоти, от чего сознание моё помутнело, и содержимое желудка вывернуло наружу. Когда же я отдышался и пришёл в себя, процесс материализации призрака уже закончился.