Операция «Артефакт»

Время тянулось очень медленно, и чем ближе приближался назначенный час, тем больше и больше я убеждался, что меня используют в «тёмную». От таких мыслей у меня так засосало под ложечкой, что я чуть было не завыл от безысходности. Единственным, что я твёрдо решил для себя, было то, что прежде чем вкладывать в руку посла пистолет, я удостоверюсь, кто стоит передо мной: Сталин или его двойник. А дальше пусть будет так, как «карта ляжет»!

Наконец служба охраны очистила зал от посторонних, проверила каждый закуток, и на какое-то время наступила гнетущая тишина…

Массивные двери Георгиевского зала открылись, и на ковровую дорожку вступили главы дипломатических миссий. Впереди процессии шёл представитель Министерства иностранных дел с красной папкой в руке. Подведя послов к условно обозначенной линии, он попросил их выстроиться в шеренгу и дипломатично отошёл в сторону. Пока ждали прибытия Сталина, послы с любопытством рассматривали колонны и стены зала, на которых была запечатлена воинская доблесть и слава Русской армии.

Раздался голос диктора:

– Секретарь ЦК ВКП(б), Председатель Совета Министров Союза Советских Социалистических Республик – Иосиф Виссарионович Сталин! – на противоположной стороне зала показался человек небольшого роста, одетый в белый маршальский мундир.

Остановившись на оговорённом протоколом месте, он лёгким кивком головы поздоровался с присутствующими.

Даже на расстоянии в несколько десятков шагов от этого человека я почувствовал, что передо мной стоит сильный энергетический «вампир». Невероятно, но за всю свою недолгую жизнь я ещё никогда не встречал человека, обладающего такой бездонной энергетической воронкой, и мои сомнения относительно двойника только усилились.

Представитель МИД объявил:

– Слово для поздравления товарища Сталина предоставляется послу Соединённых Штатов Америки, господину Кирку.

После этих слов из шеренги послов вышел высокий худой человек, в котором без труда угадывались черты военного. Он поклонился Сталину и начал зачитывать приветственный адрес, держа в своих руках папку в синем кожаном переплёте. После того, как он сделал паузу, чтобы переводчик перевёл зачитанный им текст, я вступил в «игру».

Мгновенно все застыли. Выждав секунду, я выбрался из своего укрытия. Чтобы окончательно развеять сомнения относительно личности человека, стоящего в центре зала, я направился прямо к нему. В этот момент солнечные лучи пробили облака и ворвались через огромные окна в зал, освещая своими лучами позолоту и всех присутствующих в нём людей.

Подойдя вплотную к двойнику, я стал придирчиво его изучать. Старческая кожа, покрытая угревой сыпью, изрезанное морщинами и глубокими оспинами лицо свидетельствовали о том, что на нём не было никакого грима. Жёлтые белки глаз говорили о болезни почек, а радужная оболочка зрачков о глубоких и необратимых изменениях в печени. Широкие седые усы прикрывали тонкие губы, на которых просматривался незалеченный герпес. Дыхание его было зловонным из-за болезни желудка и принятого накануне алкоголя. Волосы были зачёсаны назад, они были ещё густы, но под ними просматривались себорейные бляшки, от которых он, должно быть, испытывал дискомфорт. Обойдя его вокруг, я обратил внимание на то, что свою левую руку он держит согнутой в локте. Рука была недоразвитой и больной. «Включив» своё рентгеновское зрение, я увидел, что поверх нательного белья на нём надета лёгкая металлическая «кольчуга» из блестящего металла. Тогда почему мне об этом никто не сказал? Или мои «заговорщики» не всё знают об этом человеке?

У меня было сильное желание разглядеть его в самых мельчайших подробностях, но время играло против меня. Я знал, что в этот момент за дверями зала Эйтингон ждёт звука выстрела, чтобы ворваться сюда и объявить, что «король мёртв». Но выстрела не было. Ситуация накалялась, общая напряжённость звенящей струной повисла в воздухе, и в этот момент я прикоснулся к НЕМУ…

…Сказать, что это была вспышка в моём сознании, значит, не сказать ничего. Как объяснить простому человеку то ощущение, когда в вас за секунду «вливается» информация объёмом в целую человеческую жизнь.

Передо мной стоял Иосиф Виссарионович Сталин собственной персоной. Этот полубог, которого боготворила добрая половина страны, и этот получеловек, которого ненавидела другая половина той же страны под названием СССР.

Так что же получается, что все эти годы Берия играл со мной в прятки и держал рядом с собой ради своего тщеславия? И сейчас, если я застрелю Сталина, он что, отпустит меня на все четыре стороны? Как бы не так!!! Не на того дурака вы напали, Лаврентий Павлович! Вы думаете, что мышка попала в мышеловку и никуда от вас не денется? Тогда вы полный болван, раз думаете, что за все эти годы вы хорошо узнали меня. Посмотрим теперь, кто кого ещё победит в этой вашей бессмысленной игре…

Двери в Георгиевский зал отворились, и из него начали выходить послы, они негромко переговаривались между собой, делясь впечатлениями о визите и о том, как бодро и приветливо выглядел Сталин. Когда они скрылись из вида, из бокового прохода в зал проследовала группа офицеров МГБ, вооружённых автоматами и пистолетами, во главе с начальником охраны Сталина, генерал-лейтенантом Власиком. Окружив камин со всех сторон они по его команде открыли беспорядочную стрельбу по внутренним стенкам камина, за которыми якобы должен находиться вооружённый человек. Об этом Власику пять минут назад позвонил и сообщил лично Берия, ссылаясь на то, что информация получена от надёжного источника.

Когда пыль рассеялась, и последние куски мрамора упали на паркет, все увидели, что ниша пуста. Тем не менее, Власик дал команду о приведении караула Кремля в состояние полной боевой готовности, а также о закрытии внешнего периметра и детальной проверке территории и помещений. Проверке подлежали все вплоть до находящихся в Кремле членов Правительства. У кинооператоров, снимавших церемонию в Георгиевском зале, изъяли отснятый материал и отправили на Лубянку проявлять плёнку, а параллельно с этим началась тотальная проверка лиц, проходивших сегодня на территорию Кремля. Тщательно проверялись журналы прибытия и убытия, сличались отметки в журналах о выдаче и сдаче жетонов, а также их наличие в ящиках, но никаких замечаний и нарушений в пропускном режиме выявлено не было. Все посторонние лица, прибывшие на территорию до десяти часов, были с территории удалены, и их жетоны были сданы, о чём в соответствующих журналах стояли подписи офицеров комендатуры. А этим людям Власик доверял. Но что-то ему не давало покоя, и он продолжал проверять уже перепроверенное. Он понимал, что Берия просто так не будет звонить ему по открытому каналу связи и сообщать ложные слухи. Значит, жизни «Хозяина» сегодня угрожает реальная опасность.

Сколько раз за время его работы было таких случаев, когда контрразведка обезвреживала засланных диверсантов и предотвращала любые попытки террористических актов против Сталина. И каждый раз они были на полшага впереди врага. Но сейчас, если враг проник в святая святых, в Кремль, и до сих пор находится здесь, то… «Не сносить мне головы», – думал Власик и внутренне молился, чтобы о случившемся не доложили «Хозяину».

Через полчаса в Кремль приехали Берия и министр госбезопасности Абакумов. К этому времени привезли проявленную на Лубянке киноплёнку, и вся троица уединилась в смотровом зале небольшого кремлёвского кинотеатра. В зале погас свет, и на экране появилось изображение…

В зал проходят послы, выстраиваются в шеренгу, крутят по сторонам головами, о чём-то переговариваются. Через несколько минут появляется Сталин, кивком головы здоровается с присутствующими. Вперёд выходит Кирк, раскрывает свою папку и начинает зачитывать текст поздравления и…