Страница 46 из 160
Казалось, что обо мне снова забыли. Дни были похожи один на другой как две капли воды. Нелли Ивановна готовила для меня обеды, а охрана добросовестно охраняла. В доме была одна маленькая особенность, на которую я сначала не обратил внимания. Она заключалась в том, что здесь не было радио или хотя бы репродуктора, по которому можно было отслеживать события на фронте. На мой вопрос относительно этой проблемы Нелли Ивановна дала мне лаконичный ответ: «Нет? Значит, так надо!». Спорить с её контраргументами было бесполезно. Для того, чтобы найти себе занятие, я перебрался в кабинет, где имелась кем-то со вкусом подобранная большая библиотека художественной и технической литературы. Проводя целыми днями за чтением книг, я старался восполнить багаж моего незаконченного образования. Не приученный бриться, я не отягощал себя этим занятием, в результате чего через пару месяцев у меня появилась солидная седая борода, спадающая на грудь, отчего я стал выглядеть старше ещё лет на десять.
22 апреля 1943 года. 02 часа 24 минуты. Объект № 26, Московская область, район посёлка Домодедово.
В дверь моей спальни негромко постучали.
– Архип Захарович, вы спите? – спросила Нелли Ивановна.
– Нет, уже не сплю, а что случилось?
– Одевайтесь скорее. Приехал Лаврентий Павлович, он ждёт вас в гостиной, – и дверь бесшумно закрылась.
Через пять минут я входил в гостиную, в которой увидел стоящего у камина Берию в военной форме. Нарком выглядел уставшим и осунувшимся.
Сухо поприветствовали друг друга, и он жестом указал мне на стул возле стола, на котором лежала тонкая красная папка с оттиском герба.
– Архип Захарович, нам необходима ваша помощь. В преддверии весенне-летней военной кампании противник разрабатывает направление своего главного удара. Как вы понимаете, от знания направления этого удара будет зависеть многое, может быть, даже исход всей войны.
По линии нашей разведки поступает много противоречивой информации. Надо полагать, что противник предпринимает все силы и средства, чтобы дезинформировать нас. На перепроверку полученных данных уходит много времени, а зачастую и человеческих жизней. Поэтому я хочу, чтобы вы сейчас, сидя за этим столом, провели анализ полученных радиодонесений от наших разведчиков. А также рассортировали их по двум стопкам, в одну должны лечь документы, содержащие истинное положение дел, в другую содержащие дезинформацию. Времени для проведения этого эксперимента у нас до утра. Днём у меня доклад Верховному. Вы поняли задание?
– Да, Лаврентий Павлович, всё понятно, но я не могу гарантировать точный результат.
Берия опёрся руками о стол, выпучил на меня глаза сквозь пенсне и с сильно выраженным грузинским акцентом прошипел:
– Ты мне здэсь условия нэ ставь! Если будэш кабениться, я тэбя растрэляю. Понял?
Я кивнул ему головой в знак того, что мне всё понятно. А он тем временем развязал папку, достал из неё первый документ и передал его мне.
Совершенно секретно.
Шифрограмма № 14/2546
23 февраля 1943 года.
«Седьмого февраля в ставке Верховного главнокомандования вермахта прошло совещание с участием фюрера, на котором было принято стратегическое решение о направлении главного удара в ходе летней военной кампании 1943 года. Планом операции предусматривается блокировать наступление советских войск на участках армий «Центр» и «Юг» в районе Орла и Харькова и в результате мощного бронетанкового удара переломить сопротивление русских по всей линии фронта. Вслед за этим закрепить успех операции на северном направлении армией «Север» путём взятия Ленинграда и развития наступления на Москву с Севера. Операциям присваиваются кодовые названия «Цитадель» и «Пантера»
Я держал документ в руках и ничего не чувствовал. Абсолютно ничего. Словно это был простой лист бумаги. Немного поколебавшись, я спросил:
– Этот текст не несёт для меня никакой информации из-за того, что он, наверное, неоднократно кодировался, раскодировался, передавался по радио. Поэтому тот, кто передал это сообщение, потерял для меня свою идентичность, а без этого я не смогу работать дальше.
– Что вам для этого надо? – спросил Берия.
– Я думаю, что подойдёт любой документ, написанный собственноручно этим, – я ещё раз посмотрел на подпись шифрограммы, – Вертером или какая-нибудь его личная вещь.
Берия внимательно посмотрел на меня и произнёс:
– Ну, раз так, то нам надо ехать в Москву. Одевайтесь.
Кавалькада из четырёх чёрных автомобилей выехала в Москву. По указанию Берии мы ехали в разных машинах. Через час машины остановились около центрального входа наркомата и из него навстречу нам выбежали несколько человек, образовавшие живой коридор для нашего прохождения. Ещё через несколько минут мы вошли в кабинет Берии, где нас уже ожидали Судоплатов и Эйтингон. Посадив меня за большой стол, покрытым зелёным сукном, Лаврентий Павлович отошёл к своим коллегам и о чём-то шёпотом с ними переговорил, после чего они вышли из кабинета.
Через полчаса они вернулись, неся в руках папки с личными делами разведчиков. По указанию Берии дела были разложены на столе так, чтобы невозможно было прочитать имена их владельцев, рядом с ними положили соответствующие шифрограммы. Проделав это, они отошли от стола, предоставляя мне место для работы.
– Павел Анатольевич, – прервал молчание Берия, – бери листок бумаги и записывай всё, что скажет Архип Захарович – для протокола.
Пока Судоплатов устраивался за столом, чтобы начать записывать, я подошёл к первой папке, на которой лежала шифрограмма с пометкой «Вертер». Положив на папку руки, я почувствовал, как моё сознание «проснулось», и границы его восприятия начали разрастаться. Вместе с этим я начал проваливаться в каталептическое состояние, из которого голосом сомнамбулы начал вещать слова, которые Судоплатов быстро записывал.
– Мужчина, возраст около сорока трёх – сорока пяти лет, лицо круглое, носит очки в круглой оправе, немного картавит. На висках большие залысины. Сильно сутулится, прихрамывает на правую ногу. Предпочитает носить одежду светлых тонов. Имеет несколько тайных личных счетов в банке. Источник своей информации от вас скрывает, и никогда его не раскроет. Этому источнику можно верить.
Немного придя в себя, я перешёл к следующей папке и сообщению.
Совершенно секретно.
Шифрограмма № 16/846
11 марта 1943 года.
«В ставку Гитлера, «Wolfsschanze», прибыл генерал Роммель. Во время встречи с фюрером обсуждался вопрос переброски частей и соединений танкового корпуса «Африка» на восточный фронт. Предположительное время переброски конец мая – начало июня.
Как и в предыдущий раз, я сделал небольшой словесный портрет разведчика, не называя его имени, а также дал заключение о подлинности указанных в нём фактов.
Третье сообщение содержало текст, следующего содержания:
Совершенно секретно.
Шифрограмма № 16/1678
24 марта 1943 года
«Учитывая то обстоятельство, что румынские нефтеносные месторождения не могут покрыть потребности вооружённых сил Германии в топливе, Гитлер приказал разработать операцию «Капкан», в которой основные ударные силы армии «Юг» будут направлены на захват месторождения нефти в районе Северного Кавказа.
От папки с личным делом веяло холодом, поэтому я незамедлительно сообщил о смерти агента. Данная шифрограмма была отнесена мною к категории дезинформации.