Операция «Артефакт»

Следующим шагом иллюминатов, будет дестабилизация политической и экономической обстановки в странах Юго-Восточной Азии и Китае. Для этого будет использована Корейская Народная Демократическая Республика с её авторитарным правительством. После применения КНДР ядерного оружия иллюминаты планируют применить его на всём евроазиатском театре военных действий. Таким образом, после уничтожения современной цивилизации они планируют построить «новый мировой порядок», которым на веки вечные будут править иллюминаты.

Что касается передачи государству Фантомом большого количества художественных и ювелирных ценностей, то данная информация у Субботина большого интереса не вызвала, поскольку это направление не входило в сферу его интересов.

А вот разоблачение Бурмистровым полковника Славина вызвало у генерала профессиональный интерес. Он несколько раз пытался поймать Алексея на нестыковках в подаче информации, но тот каждый раз умело и аргументировано доказывал свою правоту. Таким образом, у Субботина уже не было сомнений, что Славин на самом деле является именно тем человеком, за которым они безуспешно охотились последние два года.

Но больше всего его поразила последняя тема разговора, которая предназначалась только для высшего руководства ФСБ и первых лиц государства…

Сейчас, взвесив ещё раз все «за» и «против», Геннадий Николаевич подошёл к телефону правительственной связи и попросил соединить его с Директором. Часы на стене показывали 5:23 утра…

В ситуациях подобного рода, когда речь идёт о безопасности страны, «государевы» люди быстро мобилизуются, действуют смело, решительно и без промедления. Уже к шести часам утра Директор проинформировал Президента о полученной от Фантома информации и по его поручению назначил на четырнадцать часов того же дня внеочередное заседание Совета Безопасности. Для подготовки Совбеза от СВР затребовали видеозапись беседы Субботина с Фантомом, однако неожиданно выяснилось, что вся аппаратура в момент их разговора вышла из строя, поэтому было принято решение заслушать на заседании Совета самого Геннадия Николаевича, который должен был слово в слово повторить присутствующим весь разговор с Бурмистровым…

Вечером того же дня Субботин приехал в бункер, чтобы встретиться с группой Томилина, которая утром возвратилась из Архангельска. После того, как все уселись в кают-компании, Геннадий Николаевич проинформировал офицеров о событиях последних суток и о том, почему Николай Петрович сейчас находится рядом с Фантомом.

– И в заключение нашего разговора он выдал нам «крота», – закончил он.

– Так вы уже знаете, кто он? – не выдержал Соболев.

На этот раз Субботин, который в подобных ситуациях всегда одёргивал Степана, добродушно ответил:

– Да, Степан, его сейчас допрашивают наши следователи.

– Товарищ генерал, вы можете назвать нам его имя? – прямо спросил Кузьмин.

– Да, это полковник Славин, которого вы все хорошо знаете. Я пока не знаю, кто и когда завербовал этого подонка, поскольку допрос только начался, но в том, что это он, у нас больше сомнений нет. Однако я собрал вас здесь совсем по другому поводу, но прежде чем я продолжу, я хочу услышать от вас отчёт о проделанной работе в Архангельске. Владимир, доложи.

Кузьмин попытался встать, но был немедленно возращён на своё место.

– Докладывай сидя, не суетись, – по-отечески пожурил его Субботин.

– Наши поиски в архиве Архангельска закончились полным провалом. За нужный нам период, с 1746 по 1753 годы, документы не сохранились. Мы уже были готовы возвращаться в Москву, но Виктор предложил перед отлётом посмотреть церковные книги местной епархии. Наиболее подходящим местом, где могли сохраниться такие записи, была Успенская церковь, которую перестроили в Архангельске в 1744 году. Здесь, товарищ генерал, я должен вам честно признаться, что для того, чтобы попасть в это заведение, мне пришлось сослаться на ваше имя и полученное от вас разрешение.

– Ну и что, помогло? – с усмешкой на губах поинтересовался генерал.

– Как ни странно, помогло. В летописях 1749 года мы обнаружили запись, которая повествует об убийстве купца Поликарпа Морозова. В основе этой записи лежат городские сплетни, но помимо них монах, описывающий эти события, подкрепил эту информацию рисунком предполагаемого убийцы Морозова. Вон он, – и Кузьмин положил ксерокопию рисунка перед Субботиным. – На обратной стороне портрета имеется надпись, что сей рисунок был выполнен послушником Пантелеймоном Саниным, который видел этого человека своими глазами. Почему рисунок не был показан титулярному советнику Плещееву, нам неизвестно. Это всё, товарищ генерал.

– Да, не густо, но и на том спасибо, – поблагодарил Субботин, пряча рисунок к себе в папку. – Хорошо, теперь вернёмся к событиям сегодняшнего дня. Как нам стало известно, после нашей операции в Швейцарии в стане иллюминатов началось нешуточное шевеление. Впечатление такое, что Томилин с Фантомом, разворошили там осиное гнездо. Поэтому перед нами поставлена новая задача, отследить контакты главарей ордена за весь этот год, – после этих слов генерал положил перед офицерами внушительный список. – Этой работой будет заниматься в основном майор Соболев…

– Товарищ генерал, капитан Соболев, – поправил его Кузьмин.

– Нет, я не оговорился. Сегодня вам всем присвоены внеочередные воинские звания, а чтобы вы не думали, что майор Соболев будет отдуваться за вас в одиночку, я подготовил каждому из вас своё отдельное задание, – и генерал положил перед Кузьминым и Добрыниным два запечатанных конверта, на которых стоял штамп «Совершенно секретно».

– А сегодня разрешаю немного расслабиться и развлечься. Только не забывайте, что вы всё время находитесь под наблюдением, и операция «Артефакт» ещё не закончена…

17 декабря 2013 года, 23 часа 24 минуты, профилакторий СВР, район Домодедова.

– Ночью, наверное, подморозит, – сказал Томилин, задумчиво глядя во внутренний двор усадьбы через окно библиотеки. – Надоела такая погода, не поймёшь ничего, осень сейчас или зима.

– А тебе что, хочется помёрзнуть?

– Да нет, это я так, к слову сказал. Почему-то детство сейчас своё вспомнил. Помню, в школьные годы мы с ребятами со двора в это время всегда каток заливали, а потом на этом льду всю зиму хоккейные баталии устраивали. Хорошее было время…

– А сейчас?

– А что сейчас? – переспросил Николай, поворачиваясь к сидящему в кресле-каталке Алексею. – Сейчас времена другие, все хотят жить на всём готовом, каждому подавай всё сразу и сейчас. Попробуй, заставь какого-нибудь пацана каток залить во дворе и с самодельной клюшкой на поле выйти, друзья засмеют. А у нас тогда это было в порядке вещей. Ладно, время уже позднее, пора готовиться ко сну.

– Постой, Коля, не спеши. Мне прошлой ночью сон приснился один, я бы сказал даже, вещий сон. Я весь день сегодня о нём думал, к чему бы это, и только сейчас, когда ты о морозе заговорил, понял. В дорогу нам с тобой пора собираться.

– В какую ещё дорогу? На твоей инвалидной коляске? На ней, брат, далеко не уедешь.

– А кто тебе сказал, что я собираюсь ехать на ней? Я собираюсь отправиться в путь на своих двоих.

После этих слов Алексей-старик спокойно, как ни в чём не бывало, поднялся с коляски и подошёл вплотную к Томилину.

– Есть серьёзный разговор, Николай, и я бы не хотел откладывать его до утра. Дело в том, что у меня осталось совсем мало времени.

– И давно ты можешь стоять на ногах? – в свою очередь поинтересовался Томилин, словно не слыша его последней фразы.

– Ах, это ты об этом? Нет, я только сейчас почувствовал, что могу встать и ходить. Что, не веришь? Напрасно. Я в последнее время был всё время с тобой откровенен, а вот ты со мной нет. Думаешь, я не знаю, что твоё начальство ежедневно настаивает на продолжении вашей операции, а ты каждый день кормишь их обещаниями, ссылаясь на мою немощность?