Операция «Артефакт»

Часть шестая Командировка

После ухода Субботина никто из группы не спешил покидать кают-компанию, ожидая комментариев Томилина. Однако генерал молчал, погружённый в свои думы, не обращая внимания на своих подчинённых. Первым не выдержал Соболев:

– Они там что, за дураков нас держат? Мы тут из кожи вон лезем, а оказывается, что параллельно с нами этим расследованием занимается СВР. Хорошенькое дельце! А сейчас, когда у них ничего не вышло, они снова захотели привлечь нас. А не пошли бы они все подальше?!

– Степан, заткнись, и без тебя тошно! Что ты здесь митингуешь? Надо было об этом говорить, когда Субботин стоял здесь, а не сейчас, – оборвал его Кузьмин. – Раз руководство приняло такое решение, значит надо лететь. Меня только интересует вопрос, почему они решили послать в Швейцарию всею нашу команду? Ведь достаточно было отправить туда вас одного, Николай Петрович. Ведь это с вами, а не с нами, будет общаться Бурмистров, правда, если он этого захочет. А нас-то зачем посылать? Что вы скажете, товарищ генерал?

Томилин посмотрел на своих «гвардейцев» задумчивым взглядом, после чего мягко, по-отцовски, проговорил:

– Стёпа, а завари-ка нам, дружище, кофейку, да покрепче. Всё равно уже сегодня никто из нас спать не ляжет. Так что ты там, Володя, у меня спрашивал? Почему мы летим туда всей командой? Я думаю, что наше руководство учло то обстоятельство, что Бурмистров может почувствовать на расстоянии, кто и с какой целью придёт к нему на встречу. С вами двумя он знаком лично, со мной и Степаном заочно. Однако он знает, что мы одна команда, и мы не собираемся причинять ему вреда. Другое дело СВР. Наши и их задачи крайне противоположны. Для них завербовать Бурмистрова в качестве своего агента равносильно тому, что выиграть в лотерею миллион. Со своими способностями он бы залез не только в штаб-квартиру ЦРУ в Лэнгли, но и, наверное, в Белый дом.

– А может, он стал настолько опасен, что они решили не рисковать своими людьми, а использовать нас в качестве живого щита?

– Теоретически возможен и такой вариант, но я думаю, что ты преувеличиваешь его опасность. По-видимому, дело здесь в чём-то другом, что ускользнуло из поля нашего зрения, или нам чего-то не договаривают. Наверное, какие-то внешние обстоятельства загнали нашего парня в угол, что он ощетинился там, как ёж в норе, и теперь никого к себе не подпускает. В свою очередь, при проведении операций подобного рода, как правило, участвуют сотрудники только одного подразделения, которые понимают друг друга с полуслова и интуитивно чувствуют, что надо предпринять в ту или иную минуту, а это в свою очередь повышает результативность выполнения поставленной задачи. Так что, господа контрразведчики, не удастся вам отсидеться на задворках истории, а предстоит эту историю творить своими руками!

По легенде организаторов операции, группа Томилина должна была работать в Швейцарии под прикрытием российского торгпредства, имея на руках дипломатические паспорта. В общем, ничего противозаконного в этом не было, так поступают многие разведки мира, используя для своего прикрытия всевозможные коммерческие и торговые представительства, тем более что целью операции было не получение разведданных, а возвращение на родину одного из своих сограждан, волей случая, оказавшегося за её пределами. Однако, по настоянию Томилина, в первоначальный план операции внесли некоторые изменения, и ему были выданы документы гражданина Швейцарии.

Сотрудники внешней разведки, разрабатывавшие Фантома, располагали всей необходимой информацией о его местонахождении, однако все попытки вступить с ним в контакт каждый раз заканчивались неудачей. То же самое происходило и с телефонной связью. Все попытки связаться с ним по телефону заканчивались тем, что телефонные аппараты выходили из строя. При этом не было никакой разницы, какой это был аппарат, городской или сотовый, результат всегда был один и тот же, телефон ломался.

Когда поняли, что к Бурмистрову просто так не подойти, решили действовать напрямую и послали к нему своего «переговорщика», который вскоре оказался в психиатрической клинике. Таким образом, потратив на проведение его разработки больше недели, СВР-овцы поняли, что этот орешек им не по зубам, и срочно запросили помощь Москвы, которая ввела в игру группу Томилина. Вот таким образом наши герои оказались в гуще событий, которые удивительным образом соединили далёкое прошлое и сегодняшнее настоящее.

В полдень 2 октября 2013 года термометр на железнодорожном вокзале Женевы показывал 20 градусов тепла. Томилин вытер платком лоб, расстегнул верхнюю пуговицу рубашки и неторопливой походкой проследовал к шестому перрону, с которого через пятнадцать минут отправлялся поезд на Ньон. Пока обстоятельства складывались более чем удачно. Два дня у него ушло на «легализацию» в стране, и теперь в его кармане лежал паспорт на имя Фабио Шмида, страхового агента компании Swiss Life, который по рабочим делам направлялся в Ньон на встречу с клиентами. Николай Петрович знал, что оперативная группа к этому времени уже заняла исходные позиции и приготовилась к началу операции. Кузьмин под видом художника рисует сейчас на набережной Альп пейзаж платановой аллеи, Соболев с сотрудниками СВР находятся в машине радиоэлектронной разведки в двухстах метрах от кофе «Меконг», в котором должна произойти его встреча с Бурмистровым, а Добрынин с группой оперативных сотрудников контролирует все выезды из города. Всего в сегодняшней операции задействованы двадцать два человека, что по расчётам оперативного центра является более чем достаточным.

По плану операции Томилину предстоит войти в кафе через пять минут после того, как Бурмистрову подадут обед. Ему надо подсесть к нему за стол и убедить того вернуться на Родину добровольно, безо всякого принуждения. В случае, если что-то пойдёт не так, предусмотрен запасной вариант. При его реализации Томилину надо будет выстрелить в него из «шпионской» шариковой ручки, в результате чего лекарство вызовет у Фантома имитацию сердечного приступа, а подоспевшая карета скорой помощи с сотрудниками СВР осуществит его доставку в аэропорт, откуда его немедленно вывезут в Москву. Если операция пройдёт успешно, то группа должна вернуться домой уже сегодня вечером.

В 14:15 Николай Петрович ступил на перрон железнодорожной платформы в Ньоне, осмотрелся по сторонам и пошёл по улице с громким названием авеню Вьолье. Проходя мимо информационного центра, он ненадолго остановился у стойки с буклетами, купил карту курортного городка с его достопримечательностями и продолжил свой путь по улице Коломбьер, которая вывела его прямо на набережную Альп, идущую вдоль кромки Женевского озера. В это время года туристический сезон уже закончился, поэтому на набережной было немноголюдно, летние кафе закрыты, зонтики сложены, а стулья составлены в горку.

Оглянувшись по сторонам, Томилин увидел справа от себя Кузьмина, рисующего на холсте пейзаж набережной. Возле него стояла пожилая пара швейцарцев, с интересом наблюдавшая за работой молодого художника, и, судя по выражению их лиц, им очень импонировало манера его письма. С левой стороны, за припаркованной фурой, он разглядел машину радиоэлектронной разведки, в которой должен был находиться Соболев, выполняющий сегодня роль офицера связи. И как бы в подтверждение этих мыслей в его ушном приёмопередатчике, раздался голос Степана:

– Первый, я третий, как вы меня слышите?

– Я первый, слышу вас хорошо.

– Я третий, вас понял, включаю вашу камеру. Отлично, картинка пошла. Объект сейчас идёт по Гран-Рю в сторону музея фарфора. Ориентировочное время прибытия на набережную через двадцать минут.