Операция «Артефакт»

Кузьма вопросительно смотрел то на сына, то на Копьё, а в это время людской круг за его спиной разомкнулся, открывая вид на то место, на котором ещё недавно стоял его дом. Когда Бурмистров обернулся, у него от неожиданности перехватило дыхание. Вид зелёной лужайки на месте дома поверг его в шоковое состояние. В состоянии полной прострации, сжимая в руке холодный металл наконечника, он ступил на зелёную траву, сделал три шага и…

Позади него раздался громкий вздох удивления, и все увидели, как из уплотнённого воздуха стали проявляться призрачные контуры дома, который стремительно принимал свой первоначальный вид. После того, как трансформация закончилась, Кузьма бросился в избу, на ходу выкрикивая имя жены и дочерей. Когда он исчез, все застыли в оцепенении, а вслед за ним уже бежали Дмитрий и Алексей. Рванувший за ними Поликарп был остановлен крепкой рукой соседки, которая прижала его к себе, произнося вслух молитву Пресвятой Богородице…

Но чуда не произошло. Надежда с дочерьми пропала, пропала безвозвратно и навсегда. Несколько раз повторял Кузьма «трюк» с исчезновением дома, да только все эти попытки были безуспешны. Для того, чтобы больше никто случайно не пострадал, Бурмистров с сыновьями поставил вокруг дома забор из частокола, а в память об исчезнувшей жене и дочерях посадил перед калиткой V-образную берёзку.

Надо сказать, что люди в деревне отнеслись к исчезновению женщин более чем спокойно. Никто из них не говорил, что это козни дьявола, а даже наоборот, при обсуждении этой темы, склонялись к мысли, что их забрал к себе Боженька. Однако легче от этого Кузьме не стало. Его душа страдала в страшных муках и рыданиях. Он надолго уходил в тайгу, где в полном одиночестве бесцельно скитался по окрестным лесам. О чём он тогда думал и о чём рассуждал, нам неведомо, но только с первыми признаками приближающейся осени сельчане узнали, что Кузьма начал строительство каменного дома возле плотины, там, где низвергался водопад. Мужики предложили ему свою помощь, но он от неё наотрез отказался и в одиночку ворочал огромные валуны, которые он доставал из воды у водопада. Каждое утро он уходил из дома и возвращался назад только тогда, когда на небе зажигались первые звёзды. Он стал молчалив и неразговорчив, отпустил длинную бороду и стал похож на старика.

В один из зимних вечеров, когда он, уставший от тяжёлой работы, возвращался домой, ему повстречались деревенские мужики, робко переминавшиеся с ноги на ногу. При виде его грозного вида они пали пред ним на колени и стали умолять выслушать их. Они решились на этот шаг в связи с тем, что в деревне закончился хлеб, и им нужен был совет Бурмистрова как старшего и умного человека. Оказалось, что уже более полугода ни один обоз не мог выехать за пределы лесного массива, обозначенного кругом в сорок вёрст. Будто неведомая сила удерживала их в этом месте, не давая возможности выбраться наружу. В то же время никто из посторонних не приходил в деревню за это время, что наталкивало на мысль, что Карпиха оказалась отрезанной от внешнего мира. Два дня назад попытались они в очередной раз вывезти меха в Архангельск для обмена на хлеб, но и на этот раз их постигла полная неудача. Обоз поплутал по лесу, а потом лошади сами вернулись в деревню. Вот они и пришли к Бурмистрову посоветоваться, что же им делать дальше.

Выслушав их, Кузьма приказал собрать людей у его дома. Пока мужики ходили по дворам, он вместе с сыновьями вынес за ворота два наполненных доверху мешка с мукой. После того, как мешки были переданы первому селянину, он приказал всем отступить от частокола на двадцать шагов, после чего вынес за ворота Копьё…

…Дом пропал, потом появился снова, и через несколько минут Кузьма с сыновьями вынес ещё два мешка муки…

Так продолжалось до тех пор, пока последний деревенский двор не получил свою порцию муки. Когда его спросили о том, откуда эта мука, он с горькой улыбкой на лице произнёс:

– Это вам подарок от моей Наденьки и моих дочурок, Софьюшки и Прасковьи.

После чего махнул рукой и, не оборачиваясь, пошёл старческой походкой в дом, смахивая на ходу скупую мужскую слезу.

К весне Кузьма закончил строительство своего странного дома. Поглядеть на это необычное для русского глаза строение приходило всё небольшое население Карпихи, и стар и млад. И у всех, кто видел его, он вызывал двоякое чувство. С одной стороны, дом выглядел, как игрушечный, а с другой, от него веяло ужасом и страхом, отчего в жилах стыла кровь.

В тот 1763 год пасха выпала на 23 марта. Вокруг ещё лежал снег, но яркое весеннее солнце светило с каждым днём всё ярче и ярче, напоминая всему живому, что весна не за горами и тепло уже идёт. По случаю светлого праздника сельчане, одетые в нарядные одежды, собрались возле дома Бурмистровых в ожидании Кузьмы, который по большим праздникам выносил к людям Святыню для совершения общего богослужения. Однако на этот раз всё пошло по-другому. Ворота распахнулись, и старший сын Кузьмы, Дмитрий, попросил собравшихся людей пройти во двор.

С того момента, когда жители деревни узнали, что дом старосты может пропадать, никто из сельчан больше не переступал порог его дома. Хоть и боязно им было, однако страх накликать немилость со стороны Кузьмы был ещё больше, и они, как овцы на закланье, последовали за Дмитрием.

На ступеньках избы сидел изменившийся до неузнаваемости старый и дряхлый Кузьма. Оказалось, что за те несколько месяцев, что люди не видели его, он постарел на много-много лет и сейчас выглядел, словно живая мумия. Сидя на высоком деревянном стуле со спинкой, напоминающем своими очертаниями трон, он с высокого крыльца наблюдал за тем, как притихшая толпа робко и боязливо подходит к нему. После того, как стих последний звук и наступила полная тишина, он начал говорить тихим, но властным голосом:

– Братья мои, и сёстры! Сегодня я хочу воздать молитву Господу нашему, Иисусу Христу, за то, что позволил мне прожить эту яркую и насыщенную событиями жизнь. Жизнь, в которой чудесным образом соединилось божественное и земное. Жизнь, в которой я познал радость и горесть, богатство и бедность, унижение и величие, любовь и скорбь. Многие годы вы, – он обвёл дрожащей рукой присутствующих, – верой и правдой служили мне, и в самые трудные годины моей жизни были всегда рядом со мною. Вы не отвернулись от меня, когда вера моя в себя пошатнулась, а наоборот сделали всё, чтобы я смог возродиться и увидеть то, о чём я хочу вам сейчас рассказать.

Как и Господу нашему во время его странствий по пустыне, так и мне в моих скитаниях по лесам и болотам было видение, в котором я увидел будущее нашей матушки России, будущее каждого из вас и будущее моего рода. Ещё многие-многие годы будет жить этот край в радости, достатке и любви, но однажды придёт время, когда ступит сюда нога безбожника, который осквернит эту благодатную землю на целых сто лет. Прольются реки крови, огонь поглотит ваши дома, вера в Господа будет растоптана и попрана. Когда закончится это смутное время, снова восстанет из пепла Россия, как птица Феникс, обретая былое величие, и воссияет её звезда надо всем грешным миром, погрязшим в войнах, распутстве и разврате. И только в земле русской найдёт человечество своё убежище от кары небесной, и только здесь оно обретёт мир и спокойствие.

Я собрал вас сегодня здесь в этот светлый праздник Христова Воскресения, чтобы попрощаться с вами. Заканчивается мой жизненный путь на этой грешной земле, и сегодня мне надлежит присоединиться к моим безвременно ушедшим родным и близким. Но прежде чем я перейду в тот сумрачный мир, я хочу дать вам несколько наставлений:

Живите во веки веков в мире и согласии. Уважайте близких и чтите старших.