Моя красавица

Мио родители никогда бы в это не поверили.

Отец умер, когда мне исполнилось двадцать, я только начинал работать в семейной компании. Мать умерла намного раньше, когда я был еще ребенком. Возможно, они и не оставили мне в наследство корону, но подарили больше сердечного тепла, чем я когда-либо мог попросить.

Знал, что Марианна, мать Колетт, старой закалки, вероятно, не приняла бы «не королевский» брак собственной дочери. Но если я чему и научился, став одним из богатейших людей на планете, — деньги, черт возьми, открывают любые двери. И когда дело дошло до выплаты ее долгов, до предложения жить так, как привыкла, королева оказалась более чем готова принять наличные вместо короны.

Меня это чертовски устраивало, потому что я заполучил ее.

Это означало, что Колетт станет моей.

— Итак, Рурк, — пьяное невнятное бормотание Марианны привлекло мое внимание. — Ваше хобби — тренировать лошадей?

— Да, ваше величество.

Марианна, покраснев, кокетливо взмахнула рукой.

— О, такое рыцарское занятие.

Я слегка улыбнулся полупьяной королеве, заметив, как рядом со мной напряглась Колетт.

Интересно.

— Ты же знаешь, Колетт ездит верхом.

— Неужели?

Повернулся, жадно разглядывая будущую жену, наблюдая, как ее лицо полыхает от смущения.

— А вам нравится ездить верхом, принцесса?

Она покраснела еще сильнее.

Отлично.

Колетт поджала губы, вероятно, желая что-то сказать, но прикусила язык и просто кивнула.

— Да, — прорычала она.

— Быстро или медленно?

Покраснела еще ярче.

Мне точно все понравилось.

Как и она.

— Зависит от лошади, — поспешно ответила она, заставив меня усмехнуться скрытой дерзости, и снова уткнулась в тарелку.

Нужно ее немного подразнить.

Хотя в эту игру могут играть и двое. Опустил руку под стол ей на колено, она вздрогнула, словно от удара молнии. Тихо ахнула, бросив на меня гневный взгляд, но я крепко сжал ее колено.

— О, она довольно хороша, — продолжала Марианна с другого конца длинного банкетного стола. — Хорошая фигура и посадка.

— Я бы хотел когда-нибудь посмотреть на это, принцесса, — жадно промурлыкал в ответ. — Как можно скорее, — прорычал, скользнул рукой выше, задирая платье. Черт, я почти ощущал тепло, исходящее от промокших трусиков, а ведь поглаживал только колено. Застонал про себя, притягивая колено к себе, широко раздвигая ее ноги под столом, словно это помогло бы почувствовать жар или аромат ее возбуждения.

Колетт тихо ахнула, хотела сомкнуть ноги, но я не дал, крепко их удерживая.

— Вот так просто, принцесса, — тихо прорычал ей в ухо, придвигаясь ближе под предлогом того, что потянулся за одним из обеденных блюд. — Держи свои красивые ножки вот так для меня.

Колетт ахнула, яростно сверкнула взглядом, прикусив нижнюю губу. Ее ножки медленно расслабились, и почувствовав, как она под столом раздвигает их еще шире, я застонал, а мой член дернулся в штанах.

— Хотел бы я как-нибудь, в ближайшее время, прокатить вас верхом, принцесса, — произнес я ровно, едва сдерживая похоть, чтобы не сорвать с нее платье, не нагнуть и не трахнуть так, как она того заслуживала, прямо здесь, за обеденным столом. — Вы бы идеально подошли для моего огромного жеребца.

Колет ахнула, отвела взгляд, ее щечки полыхали огнем.

Марианна пьяно хлопнула по столу.

— О, чудесно!

Все остальное время обеда прошло в бессмысленных разговорах о лошадях, и я, воспользовавшись возможностью, придвинулся ближе к Колетт, коснулся губами ее уха, заставляя всхлипнуть.

— Ты бы хотела увидеть жеребца, принцесса? — прорычал я.

— Нет, спасибо, — огрызнулась она еле слышно, хотя все ее тело кричало об обратном.

— Не верю, не убедительно.

Принцесса тихо ахнула.

— Ты не можешь так со мной разговаривать! — прошипела она.

— Думаю, тебе даже нравятся мои грязные разговорчики, — прорычал я. Скользнул рукой повыше, задирая платье, подразнивая пальцами обнаженное бедро.

И она застонала.

Не громко, не в открытую, но, черт возьми, этот еле слышный звук почти свел меня с ума. Член пульсировал между бедер, яйца жаждали освобождения, а сердце замерло, пропуская удар, едва стон сорвался с ее губ.

— Теперь я знаю, ты врешь, ты желаешь увидеть моего жеребца, принцесса, — тихо прорычал я, заставив ее едва слышно ахнуть. Ее грудь быстро поднималась и опускалась в такт дыханию. А я с одержимостью наблюдал, как она снова прикусила нижнюю губу. Притянул ее руку под столом к себе на колени, прижал ладошку к твердому пульсирующему толстому члену, и сладкая малышка Колетт всхлипнула.

— Вот насколько сильно вы меня достали, ваше высочество, — проурчал ей в ухо, скользнув рукой обратно по ее обнаженному бедру. Принцесса снова тихо застонала, сжимая рукой мой толстый член. А я пробирался рукой все выше и выше, и ее дрожащие прерывистые вздохи становилось все труднее и труднее скрывать. Мне плевать. Плевать, догадаются ли все за гребаным банкетным столом, насколько безумной я ее делал, насколько мокрой, прямо у них под носом.

Но терпение — добродетель.

Внезапно я отстранился, как раз перед тем, как коснуться костяшками пальцев тугой сладкой, насквозь мокрой, обтянутой хлопком сердцевины.

Принцесса прерывисто выдохнула, открыла рот, резко обернулась и посмотрела на меня. И какой это оказался взгляд. Не гневный или сулящий скандал.

В нем плескалась гребаная похоть. Грубая, едва сдерживаемая страсть. Колетт тяжко сглотнула, грудь вздымалась и опускалась под светло-розовым платьем, щечки залил румянец.

— Жадная девчонка, — прорычал я ей на ухо.

— Я... — Колетт взглянула на меня, полыхая взглядом, потом внезапно швырнула салфетку на стол и отодвинула стул. Снова натянула платье на ноги и резко встала.

— Мама, прости? — пробормотала она, стараясь не смотреть мне в глаза. Я лишь ухмыльнулся ее маленькой вспышке, зная, что это просто шоу... зная, в будущем взять ее, заставить умолять трахать сильнее и глубже будет только слаще.

Марианна нахмурилась на гневную вспышку дочери.

— Что? Нет, ужин не закончился!

— Я... — Колетт повернулась, опуская горячий, притворно сердитый взгляд прямо на меня.

— Думаю, что сыта.

Марианна запротестовала, но я встал, улыбаясь всем сидящим за столом, отодвинул для Колетт стул, взял ее за руку, выглядя во всех отношениях рыцарем-джентльменом, а не едва сдерживающимся зверем, который жаждал сорвать с нее трусики зубами, связать ими ее запястья, удерживая руки за спиной, и жестко оттрахать каждым дюймом твердокаменного члена.

— Пока еще нет, — прорычал я ей на ухо, заставив ахнуть. — Скоро увидимся, принцесса.

— Посмотрим, — огрызнулась она в ответ, тяжело сглотнув, когда ее большие голубые глаза встретились с моим взглядом.

— Думаю, мы так и сделаем, — усмехнулся в ответ, едва сдерживая застрявшее в горле рычание.

Колетт повернулась на каблучках и вышла из залы.

— Итак, Рурк, не обсудить ли нам бал женихов?

Моргнул, на мгновение нахмурившись, недовольный, что меня отвлекли от Колетт. Повернулся, улыбнулся Марианне застывшей улыбкой.

— Да, конечно.

Бал женихов, устроенный королем Люцианом в Авилоне, по мнению Марианны, — идеальное место, чтобы «объявить» о нашем браке. Это нелепая — не говоря уже о том, что безвкусная — идея, учитывая смысл бала именно в поиске женихов для трех знаменитых девственных дочерей короля Люциана. Ислы, Имоджен и Иланы. Но Марианна оказалась непреклонна в том, чтобы Колетт явилась туда, конечно, со мной под руку.