Страница 113 из 196
Из любопытства мы решили обогнуть здание — посмотреть, что делается на задворках. Там оказалось почти так же людно, и на узкой улочке стояло ещё одно оцепление — с целью не допустить восставших к Белому дому. Сомкнув щиты в единый ряд и держа наготове дубинки сотрудники милиции в белых касках чем-то напоминали римских легионеров или фалангу Александра Македонского.
Далее случилось то, что заставило нас поспешно убраться восвояси. Уже слегка утомлённая Растяпа прислонилась плечом к дереву, и через несколько секунд что-то ударило по его стволу чуть выше её головы — так, что кусочки коры осыпали Растяпину макушку. Рядом раздался вскрик.
— Ой, — сказала она, удивлённо задирая голову, — что это было?
Секунды три мы с Севдалином смотрели на неё в оцепенении, а затем оба, не сговариваясь, подскочили и повалили Растяпу на землю.
Стреляли со стороны Белого дома, и огонь, судя по всему, оказался «дружественным» — он скоро прекратился. Знать наперёд, этого никто не мог. Пролежав на земле минуту-другую, мы стали отползать, а потом, привстав, кинулись за соседнее здание.
В этот вечер из нашего чёрно-белого телевизора исчезло изображение. От здания мэрии часть протестующих по призыву Руцкого направилось в Останкино, требовать для себя выхода в эфир, но дело свелось к ещё одному штурму — бестолковому и кровавому. Вход телецентра зачем-то протаранили грузовиком, а изнутри раздались автоматные очереди.
Тем же вечером в наше общежитие нагрянул спецназ: люди в балаклавах проверяли документы, искали оружие и наркотики. Подобные проверки проводились по всей Москве. В отличие от граждан РФ Севдалина и Растяпы, я как человек без гражданства вызвал у них некоторое подозрение, но дальше пристального разглядывания и вопросов с нажимом дело не зашло.
На следующее утро армия — по крайней мере, некоторые части — наконец, определилась со стороной конфликта. На Ново-Арбатском мосту, по которому мы накануне шли к мэрии, появились танки: Верховный Совет начали обстреливать из орудий. В ответ вёлся неравноценный огонь из стрелкового оружия. Через два дня последовала капитуляция. Официальные данные о погибших, как водится, оказались сильно занижены — чуть более полторы сотни жертв. Но говорили, что на самом деле счёт идёт на тысячи.
Поглазеть на обстрел Белого дома со всей Москвы съезжались толпы любопытствующих — одни кучковались почти рядом с танками, другие забирались на крыши ближайших пятиэтажек. Среди жаждущих зрелища оказалось несколько человек и с нашего этажа — в частности, Анатолий.
Но нам хватило и одной вылазки: после инцидента у мэрии, возвращаясь в общежитие, мы всю дорогу ругали Растяпу: почему она нас не послушалась и не осталась дома, как ей было велено? Растяпа виновато молчала и даже не пыталась оправдываться: её могли убить, и это был бы непоправимо растяпский проступок.