Страница 100 из 122
На этаже уже ждали люди из его команды.
— Она в реанимации, — Без приветствия начинает Сюзан, на лице которой сразу бросается вымученность и какая-то потерянность. — Врачи сказали, что она не приходит в себя, мозг подает слабые сигналы.
— Где её врач? — Голос Тайлера железом отбивается от больничных стен, требовательность запускает дрожь во всем теле.
Вот и вернулся мужчина, который когда-то вызывал у меня опасения. Тот образ с октагона мигом всплывает перед глазами.
— На пятом этаже, в реанимации…
Перевожу взгляд на Сюзан, цвет лица которой теряет краски ещё на тон, она неуверенно кидает в спину собравшегося уходить Тайлера:
— Тайлер, подожди… это еще не всё. Её мать тоже здесь… в госпитале.
Тайлер очень резко разворачивается, и давит взглядом, заставляя своего менеджера ускориться с продолжением:
— Мать твоей подруги забрали за сутки до трагедии. У неё по неизвестной причине подскочило давление, врачи диагностировали нарушение ритма сердца.
— Что с ней? — Суровость в его голосе поторапливает Сюзан, а у меня подкашиваются колени от страха услышать очередные болезненные новости. Комната начинает вращаться, мой собственный пульс выходит за границы дозволенного. Я слышу барабанную дробь в своей голове и не могу сделать вдоха.
— Она жива, но состояние плохое. Врачи пытались оградить её от нового приступа и сообщили, что Мэд срочно вызвали в столицу на медицинскую конференцию, но она не поверила. В общем, стала кричать чтобы ей срочно привели дочь. Врачам пришлось вкалывать успокоительное.
— Боже, — Закрываю ладонью рот, потому что оттуда норовят срываться всхлипы. Слезы застилаю глаза и Тайлер становится размытым пятном.
— Нервная встряска отобразилась на её болезни, — Тихим голосом продолжает Сюзан. — Сегодня в обед она не смогла вспомнить своё имя.
Последняя фраза добивает меня, высасывая из меня силы. Слезы текут по щекам, и я падаю на стену, чтобы хоть как-то устоять на ногах. Голова кружится, руки трясутся, в груди все сжимается. Тай вовремя оказывается рядом, хватая меня за талию.
Вся больнице смешивается в одно большое пятно, мне кажется, я выпадаю из настоящего, голоса окружающих доносятся до меня из далекой вселенной. Тепло Тая я чувствую уже на каком-то не своем теле. На меня наваливается дикая усталость, и я даю себе время на передышку, потому что должна дойти до конца. Я должна увидеть Мэд, я должна увидеть Сандру, я должна понять, что делать дальше.
Не знаю сколько проходит, но я делаю еще одно титаническое усилие и под настороженным взглядом Тайлера беру себя в руки.
Ноги норовят подкоситься, но поддержка Тайлера делает меня сильнее — я иду туда, куда нам указали медсестры.
Глава 67
— Множественные ушибы, серьезные переломы. Разрыв внутренних органов, потеря чувствительности. Травма мозга, атоническая кома, — Врач терпеливо перечисляет повреждения Мэдисон, а я до сих пор не могу понять, почему еще способна с вниманием слушать его слова. Боль за подругу раздирает грудь, дышу через раз, несмотря на то что слезы высохли. В какой-то момент на меня наваливается мутный туман, и я просто пялюсь на врача, наблюдая за шевеление его губ. Тайлер держит лицо и периодам смещается на меня, но в ответ встречает апатию.
— Удар был такой силы, что при них не выживают, — Тем временем продолжает доктор. — Несмотря на все травмы, шансы на выживание есть, в медицинской практике существуют случаи выхода из такой степени комы. Врачи сделают все, что в их силах. Позаботятся о поддержании функций организма. Пациенту скоро начнут давать препараты для нормализации функции почек и печени. Позже будет подключаться физиотерапия для поддержания тонуса мышц и нормального функционирования суставов.
Он говорит еще что-то, но я уже не слышу.
Я просто хочу увидеть Мэди…
Мне так надо её увидеть…
— Я хочу видеть её, — Не узнаю свой собственный голос, когда прерываю доктора.
— Мисс… Я же уже сказал, что это невозможно. Мисс Аддамс после операции, и завтра её ожидает еще одна. К ней никому сейчас нельзя. Мы позаботимся о ней…
Дальше слова снова теряются, на меня наваливается опустошенность. Отлипаю от стены и разворачиваюсь на выход. Куда-то иду и сама не соображаю куда.
Прохожу мимо белых дверей, мимо стеклянных витрин, мимо скамеек и торможу по центру, поднимая руки к лицу, потому что вообще ничего не соображаю. Беру паузу, чтобы собраться, а когда вижу сосредоточенное на мне лицо медсестры, спрашиваю то, что внезапно отыскивается среди кучи наваленных мыслей:
— Миссис Аддамс, старшая… Как её увидеть? В какой она палате?
— Извините, мисс, но она спит.
Висну на этом серьезном лице и медленно пропускаю её слова. В голове устойчивая вязкость.
— Пожалуйста…
Медсестра вроде собирается отказать снова, но её слова застывают у нее на губах. Она очень протяжно вздыхает, пробегается глазами по холлу, а потом берет связку электронных пропусков.
— Я дам вам немного времени, но её нельзя будить. Старайтесь вести себя тихо и не трогать Сандру, она находится под успокоительными препаратами. Если проснется, сразу зовите меня.
Заторможено киваю и заставляю себя ускорится, чтобы успеть за шагом высокой шатенки в синей форме.
Она пропускает меня в основной зал, и мы идём в самый конец по прохладному коридору, усыпанному дверьми.
— Только телефон выключите, — Строго кидает напоследок и дергает стеклянное полотно, подталкивая зайти внутрь.
— Спасибо, — Тихо говорю, а потом вспоминаю, что телефон остался где-то в машине. Осторожно переступаю через порог и вхожу в темное помещение.
В дальнем углу горит приглушенный торшер, разбрасывая мягкий свет вокруг себя и лишь частично попадает на спящую фигуру Сандры. Её грудь мерно вздымается, бледность на лице говорит об измученном состоянии. Боль простреливает в груди и булыжником срывается куда-то внутрь души — усталость во всем силуэте заставляет меня судорожно втянуть воздух.
Стою смотрю на эту сильную женщину, которой пришлось столько пережить, и не могу поверить в то, что она снова сталкивается с испытаниями.
Её кожа так бледна, что кажется прозрачной.
Хочется взять её руку, поделиться силами, сказать, что все будет хорошо. Но страх разбудить заставляет только сжиматься сердце и сражаться с очередными слезами.
Успокаиваю руки, чтобы не уронить стул и подтягиваю его поближе к постели. Тихого скрипа не удается избежать, когда я опускаюсь на него. Пугливо поднимаю взгляд на Сандру, но она продолжает размеренно дышать.
От чего-то тянет положить руки к ней на кровать, словно так можно передать поддержку. Застываю в сомнениях и вожу взглядом по уставшему лицу — новые морщинки не заставили себя ждать, они громко говорят о глубине боли, пережитой ею.
Слова Сюзан набатом стучат в голове: «Сегодня утром она не могла вспомнить своего имени», и скручивают все мои внутренности.
Почему на долю этой милой женщины выпало столько страданий? За что ей вся эта боль?
Слезы снова льются градом, и я утыкаюсь лицом в простыни кровати, чтобы глушить свои всхлипы.
Так больно и неразборчиво на душе…
Я не хочу пугать Сандру, но и уйти не имею сил.